Глава 66

Когда я приблизился к Востриковскому, и до него оставалось километра полтора, то сначала даже остановил Белку. Над хутором кружили немецкие самолёты. Это я понял сразу по тому, что они бросали бомбы и расстреливали всё, что было внизу, из пушек и пулемётов. В воздухе, в безоблачном синем небе, фашисты устроили настоящую карусель. Кружились, словно акулы, и планомерно пытались уничтожить позиции пехотного батальона и моей батареи.

Я спешился, машинально поправив ремень винтовки. Первое желание было снять её с плеча, снять с предохранителя и, прицелившись, посылать в немцев пулю за пулей. Доводы разума оказались сильнее. С такого расстояния не попасть. Только патроны буду жечь впустую. Но как же мне хотелось, несмотря на страх, оказаться там, рядом со своими товарищами! Вместо этого стоял, сжимая кулаки и челюсти от злости, и просто ждал.

Прошло ещё минут десять, и немцы ушли на запад. Не дожидаясь, пока последний их самолёт скроется вдалеке, я вскочил на Белку и ударил каблуками.

– Но, милая! Скачи! Быстрее! Быстрее же!

Животное, словно поняв, насколько быстро мне нужно к своим, взяло с места в карьер. Буквально через несколько минут я уже был на окраине Востриковского, там, где мы оставили с Петро наш небольшой табун. Но увы, ни моего напарника, ни лошадей на месте не оказалось. Я стоял и, вдыхая запахи едкого дыма, который заставлял глаза слезиться, растерянно смотрел вокруг. От хутора мало что осталось. Почти все хаты горели или были разметены взрывами. Единственная улица завалена сенной трухой и обломками.

Я проехал по главной улице, высматривая своих. Никого не было. Ни убитых даже, ни раненых. «Они что, ушли отсюда?» – думал, растерянно соображая, что теперь делать. У меня нет карты, а степь большая, и наши могли отойти в любом направлении. Да, но немцы же не конченые идиоты, в конце концов. Твари, конечно, но дураками их не назовёшь. Они ведь что-то здесь бомбили? Я подумал так, но вспомнил: нет, мозгов у них не так уж много. Иначе не пытались целую ночь разбомбить позиции нашего пехотного батальона, который отступил.

В раздумьях я проехал до другого конца хутора. Остановился и хотел было ехать обратно, а может даже в Бабуркин податься, – там, по крайней мере, наши войска. Но тут вдруг меня окликнули:

– Микола!

Я вздрогнул и стал всматриваться. Откуда голос-то? Из-за небольшого, каким-то чудом уцелевшего сарая выглянула физиономия Петра. Он был чумазый, но улыбался. Спрыгнув с лошади, донельзя обрадованный, я побежал к нему. Сграбастал в объятия и потискал немного. Он тоже меня обнял, похлопал по спине. Потом отодвинулся:

– Ну, вистачить мене тиснути, як дівчину, – рассмеялся он. – Що, загубився?

– Да нет, пока живой, – ответил я.

Петро мотнул головой и хмыкнул.

– Да не, забугився – це ж потерялся по-русски.

– А-а-а! – с улыбкой протянул я. – Слушай, ты как тут оказался? Где наши? Где лошади? Неужели немцы всех…

– Да ти що! Да ти що! Ні в якому разі. Ми відійшли ще вранці.

– Петро, говори по-русски, прошу, – я снял флягу и стал жадно пить. Напарник кивнул.

– Утром, говорю, ещё отошли. Балабанов как чуял, что эти прилетят. Мы отодвинулись в балочку, отсюда метров триста. А в хуторе соорудили пару орудий.

– Как это? – удивился я.

– Деревянных, макеты, ну! – рассмеялся Петро.

– Прикольно!

– Чего?

– Хитро придумано, говорю.

– А-а, ну да. Это всё наш капитан. Мы отошли, в балочке замаскировались.

– А батальон?

Петро нахмурился.

– Немцы ещё утром по ним ударили. Я уже отвозил раненых. Но там их много, надо бы ещё. Сейчас опять поеду, давай в балку. Там тебя Балабанов ждёт.

Я помог Петру взобраться на Белку, и через пару минут мы уже спустились в балку, где, накрытые хворостом и сухой травой, расположились наши орудия. Были ещё и несколько бойцов из орудийной прислуги. Все, что остались. Других кого убило раньше, кого ранило, а некоторых комбат отправил на подмогу пехоте. У тех вообще с личным составом стало очень трудно. Всё это мне Петро по дороге успел рассказать.

– Товарищ капитан! Сержант Агбаев… – начал я было докладывать капитану, но он прервал меня.

– Привёз?

– Так точно! – я стянул рюкзак и осторожно положил перед собой.

– Там всё?

– Так точно!

– Молодец, – улыбнулся Балабанов. – Выражаю тебе благодарность!

– Служу трудовому народу! – отчеканил я.

Капитан тут же потерял ко мне интерес, не стал ни о чём расспрашивать. Да и понятно: он отдал приказ, подошли двое бойцов из тех, кто у нас в батарее в инженерном деле смыслят. Взяли рюкзак и поспешили к орудиям – ремонтировать. Мы с Петро прошли на другой конец балки, там и нашли своих лошадей. Я распряг и отпустил к ним Белку, скормив ей на прощание пару сухарей. Мало, знаю, но это у них любимое лакомство.

– Балабанов тебя скоро, наверное, к ордену представит, – улыбнулся Петро.

– «Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль»,

– продекламировал я.

Петро с улыбкой покачал головой. Мол, чудак ты, Николай. Ну, или балабол. Я уж не стал ему говорить, что автор Александр Твардовский. Так, чуток славы поимел от великого писателя. Мелочь, а приятно. Вот и школьные знания опять пригодились.