Девушка взяла сухарь и вышла на свежий воздух. Несмотря на раннее утро, солнце уже начинало понемногу припекать. В окружавшей место расположения санроты высокой сухой траве, выжженной за лето, стрекотали кузнечики. Неподалеку в невысоких кустах лоха шумели воробьи. Лёля кинула им несколько крошек – птицы слетелись в кучу и начали отыскивать пищу на земле.

С запада начал медленно нарастать странный гул. Щурясь от солнца, приложив козырьком ладонь к глазам, Лёля обратилась в ту сторону. Низкий тяжелый звук нарастал, но было непонятно, что это такое. На небе ни облачка. Значит, не гроза. Если бы артиллерия, то шум был бы отрывистым. А тут ровный, монотонный… Внезапно она поняла: это немецкие самолеты.

***

Валя умылась, расчесала свои длинные волнистые волосы, заплела их в косу. Сколько раз говорили ей девчонки из института: «Состриги ты их! Нельзя, пока война идет, с длинными ходить. Вдруг воды рядом не окажется долго? Заведутся у тебя там насекомые, вот гляди. Придется тогда под ноль стричь». Но Валя не могла решиться.

Девушка из небогатой семьи, она была не избалована новыми нарядами и украшениями. Порой ей приходилось перешивать на себя платья какой-нибудь из подружек, которая решила расстаться с вышедшей из моды вещью, иногда что-нибудь отдавала мать из своего скудного гардероба. Но вот так, чтобы ярко наряжаться каждый день, – такого Валя позволить себе не могла. Потому волосы были ее главным и естественным украшением.

За ними она ухаживала очень тщательно. Расчесывала, мыла, сушила. Придумывала себе разные витиеватые прически. Только выходить с ними на улицу стеснялась. Потому, если девчонки звали прогуляться, обязательно возвращала прическу в прежнее состояние, то есть длинную, до пояса почти, косу.

Правда, порой эта коса становилась причиной огорчений. В школе то было, когда мальчишки стали в старших классах к девчонкам симпатии проявлять. Как умели, так и проявляли: принимались за косы дергать. Другим девчонкам больше повезло: они в основной массе с короткими стрижками ходили. Волосы у них были до плеч, а то и меньше. Так попробуй, дёрни. Мигом из пальцев выскользнут. То ли дело Валя с ее длинной косой, которая порой превращалась в две косы с маленькими бантиками на кончиках. Да и красотой девушку природа щедро наградила. Потому мальчишки иногда задирали ее, дергая за волосы.

Правда, старались не сильно: все знали бойкий характер Вали. Она однажды того, кто слишком постарался руки распускать в отношении ее прически, так грохнула учебником по голове – сочный «шмяк» от удара на весь класс раздался. С той поры стали ухажеры аккуратнее. А в 10 классе поумнели и прекратили свои глупости. Стали, напротив, пытаться за Валей ухаживать. То портфель поднести, то помочь на уроке. Но не было ни одного такого, с кем бы ей хотелось встречаться.

Сегодня утром, стоя во дворе под жестяным баком, из которого принимала душ, наполняя его шлангом, Валя с улыбкой и грустью вспоминала всё это. Совсем недавно, казалось бы, окончила школу и страдала от чрезмерного внимания мальчишек, а теперь о некоторых уже можно говорить «вечная им память». Из десятого класса некоторые за год войны успели навсегда остаться на полях сражений.

Купаясь теплой водой, нагретой солнцем со вчерашнего дня, Валя продолжила вспоминать. Теперь у нее перед глазами возник образ Константина. Ах, какой же он был в тот день на Первомае, когда они познакомились! Красивый, высокий, статный офицер НКВД. Был он старше Валентины на семь лет, потому влюбил ее в себя без памяти своим четким и вдумчивым отношением к жизни, к семье, к чувствам.

Не сказать, чтобы романтик был. Все-таки служба в таком ведомстве с романтизации личности не располагает. Но всегда во время свиданий дарил Валечке, как ласково называл ее, большие букеты цветов. Особенно было забавно наблюдать за тем, как реагировала Лёля на отношения старшей сестры с Константином. Они развивались у неё буквально на глазах, и она, в ту пору совсем еще девчонка, таяла всякий раз, когда этот красавец приходил к ним домой, громко похрустывая новенькими сапогами и портупеей. На петлицах у офицера красовались по три «шпалы», и Лёле подсказал соседский мальчишка: «Это значит капитан».

Девушка смотрела на Константина, и всё слухи, которые ходили вокруг НКВД, растворялись под влиянием личности этого необыкновенного человека. Был он прост в общении, интеллигентен, начитан и умён. Говорил неспешно, продумывая каждую фразу («Наверное, их там, в НКВД, так учат», – подумала однажды Лёля), эмоций в общении с ней почти никак не проявлял.

По крайней мере, внешне. Что творилось в душе Константина, Лёля не знала, конечно. Лишь догадывалась по тому особому блеску в глазах, который появлялся, когда он смотрел на Валю. В такие моменты становилось понятно: он очень сильно ее любит. К счастью, это было взаимным чувством. Потому Валентина и вышла за него замуж.

Когда она заканчивала купаться, ощутила вдруг сильный укол в районе сердца. Испугавшись, замерла, глубоко вдохнула и выдохнула. Что это? Словно какое-то дурное предчувствие. Может, с Лёлей или с мамой что случилось? Девушка выглянула из душевой – деревянного ящика, построенного отцом, с дверью – конструкцию он величаво назвал «летняя душевая». Во дворе неподалеку сидел на земле Володя, возился с игрушками. С ним всё в порядке. Мама дома, как всегда шьет. Значит… Лёля?!

Глава 70

До Panzerkampfwagen III не добрался примерно метров десять, как вдруг ещё один люк открылся, и оттуда показалась голова в чёрной пилотке. Я тут же рухнул на землю и заорал:

– Стоять!

Немец дёрнулся, повернулся на звук и уставился на меня, замерев. Я рассмотрел, что был он довольно худощав, молод, лет примерно как мне, лицо обычное, разве что тонкий орлиный нос его портил. Под ним – тонкие усики, которые показались мне довольно забавными даже. «Как в кино сниматься собрался, мушкетёра играть», – подумалось вдруг. Но тут же пришла другая мысль: не тупить и быть настороже, тут всё по-настоящему. Кожа на голове до сих пор саднит от царапины.