Залатова посидела на скамейке, посмотрела вокруг, нет ли какого непорядка. Вспомнила про телевизор, где должны рассказывать про гипертонические болезни, поднялась и, держась правой рукой за бок, заковыляла к дому. Смеркалось. Она решила, что будет теперь совершать свои прогулки по левой стороне улицы, и долго вспоминала, в какое время там бывает тень. Тень для ее здоровья имела большое значение.

На другое утро Арсений опять проснулся рано. Но племянника на кровати и след простыл. Арсений встал, оделся, подошел к окну и увидел: Михаил в одной майке и в трусах ворочает березовые чурбаки около сарайки. Знакомая с детских лет физкультура.

На цыпочках, стараясь не шуметь, Арсений вышел во двор.

— Ты что это, Миша? Чего это тебе не спится? — сказал он, подходя к сарайке.

Михаил выпрямил широкие плечи, улыбнулся.

— Да вот решил переколоть эти чурбаки. Мать давно корит меня за них, лежат, дескать, глаза мозолят. Мать у нас, если что увидит не по ней, не отступится. А я вчера гулял мало-мало, на футбол ходил… Вот и решил сегодня с утра компенсировать вчерашнее, чтобы повода для выговора не было.

— Ты смотри, какой дипломат! — пошутил Арсений.

— А как же, дядя Арсений. Дипломатия — вещь полезная.

— Полезная, полезная, Миша, — повторил Арсений, разглядывая с интересом племянника. Мускулы на руках прямо налитые. Плечи, грудь, шея — все дышит молодостью, здоровьем.

— Ну как футбол? Понравился?

Михаил поморщился, плюнул на широкие, задубелые ладони, растер и взялся за колун.

— Знаете, дядя Арсений, теперь как играют — за очко.

— Что значит — за очко?

— Неужели не знаете, дядя Арсений? — Михаил прищурился, худощавое по-юношески лицо его расплылось в лукавых зайчиках. — «Ты меня не трогай, и я не трону, барыши пополам, то есть очки…»

— Как же они такую игру ведут?

— Вот не пошли вчера на стадион, — сказал Михаил и ударил по березовому чурбаку колуном. — Сами бы все увидели. Ну, гоняют мяч посреди поля, тянут волынку, бегают из конца в конец… А по воротам настоящих ударов нет.

— Как же так? Лиза вчера сказала, что соседи отправились всей семьей на футбол, что якобы интересная игра должна быть.

— Да так оно и есть, дядя Арсений, — вздохнул Михаил. — Стадион был полный, все ждали. А игра оказалась неинтересной. Уж свистели им вслед, как только могли, да что толку.

— Что — не воспринимают?

— Похоже, что нет. — Михаил еще раз ударил колуном по чурбаку, и от него отлетели в разные стороны два полена. Он взмахом руки поправил спадавшие на лоб волосы и сказал: — Я теперь редко на стадион хожу. Вчера надеялись, что будет игра, да ошиблись…

Арсений присел у сарая на приступок, наблюдая с улыбкой за племянником, за его ловкими, сильными движениями. Вот ведь как бежит время, давно ли, кажется, мальчонкой бегал, букву «л» не выговаривал, а тут уж взрослый парень, армию отслужил, работает. Почитай, самостоятельный человек. За очко, говорит, битва идет. Очки пополам — и никто не внакладе.

— Ну, а ты, Миша, как сам-то живешь?

Михаил левой рукой подкинул колун, ловко поймал его — он в армии еще научился жонглировать разными тяжестями, потом ответил:

— Нормально живу, дядя Арсений… А чего? Мне кажется, нормально, — он пожал плечами, как бы стараясь еще и еще раз взглянуть со всех сторон на свою жизнь. — Работаю… Как и все.

— Работой доволен?

— Я доволен, дядя Арсений, — лицо у Михаила посерьезнело. — Чего мне быть недовольным. Ну, вы слышали — на кранах я работаю. Слесарем. А краны бы видели какие — последнее слово техники.

— Чего это отец говорит насчет инструментального?

— В инструментальный меня действительно тянут, — нахмурился Михаил. — Зовут уже давно, да что толку. Не пойду я туда.

— А почему?

— Мне тут нравится. Интереснее мне тут.

— Это хорошо, Миша, если нравится. Тогда тебе и голову нечего забивать инструментальным.

— Да я и не забиваю, — усмехнулся Михаил. — Меня отец все уговаривает перейти туда.

— Чего это ему так хочется?

— Квалификация, говорит, выше.

— А может, так оно и есть?

— Не думал об этом, дядя Арсений. Я же говорю, мне тут нравится.

Наступила пауза. Михаил отправился в сарайку за очередным чурбаком. Потом, склонившись, он старательно устанавливал его на земле, отошел в сторону и взмахнул колуном.

Ловкий парень, сила играет. Арсений начал припоминать, что он делал в его годы. Оказалось, командовал взводом автоматчиков в стрелковом полку. Погибали они в то лето от комаров и от фашистских пуль в болоте под городом Опочкой. «Боже мой, — с грустью думал Арсений. — Тогда я мечтал только об одном: как бы не нарваться на снайпера…»