— Хорошо, когда любишь свое дело, — сказал Арсений и смутился.

— Само собой, дядя Арсений, — ответил Михаил, делая замах колуном. — Иначе не может и быть, — добавил он, с удовольствием разглядывая упавшие после удара березовые плахи.

— А из города не тянет?

— Куда?

— Куда-нибудь. В другие края…

Михаил пожал плечами.

— Пока нет. — Он подумал секунду. — Я ведь недавно из армии вернулся. На Дальнем Востоке служил. Восемнадцать часов оттуда на самолете надо лететь… А почему вы спросили меня об этом?

— О чем?

— Ну, насчет того, не тянет ли меня из города.

Ответить, однако, Арсений не успел, потому что во двор медленной величавой походкой вошла Серафима.

Выглядела она, конечно, шикарно: в цветастом модном платье, туго обтягивающем бедра, в белых перчатках, в блестящих, на широком каблуке, босоножках. Только вот черный большой чемодан с застежками не сочетался с изысканностью ее туалета.

— Тетя Сима приехала, — сказал Арсений племяннику и направился навстречу сестре.

— Здравствуйте, здравствуйте! — говорила певуче Серафима, поставив чемодан и целуясь с братом и племянником. — Вон какой молодец вырос! — улыбнулась она, оглядывая Мишу. — Молодой человек! Ну прямо молодой человек!

Арсений хоть и жил с сестрой в одном городе, но виделся с нею нечасто, и сейчас он с интересом разглядывал ее. Серафима умела подать себя: подкрашенные в рыжий цвет волосы, серьги в ушах, оттеняющие голубизну глаз; пушистые полукружья бровей, чуть удлиненных на висках… Кто бы мог подумать, что Серафиме за пятьдесят и что она всего лишь кассирша в цветочном магазине. Артистка, приезжая знаменитая артистка! Или богатая иностранка! Михаил, видевший свою тетю последний раз года четыре назад, смущенно убежал в сарай, чтобы одеться.

— Как ты добралась с таким чемоданом? — спросил Арсений. — Дала бы телеграмму.

— Ну вот еще! Я взяла такси и прекрасно доехала. К тому же чемодан не тяжелый.

Михаил вернулся, и она снова стала разглядывать племянника, приятно пораженная его молодцеватым видом. Заметив его смущение, ласково улыбнулась, потрепала по щеке.

— Ну как мама? — спросила она у Арсения.

— Все хорошо, — ответил он.

— Ее не вывела из равновесия эта история?

— Ты имеешь в виду награждение Коли?

— Да, — закивала она рыжей головой. — И всякие связанные с этим разговоры.

— Нет, мама держится молодцом. Вон, кстати, и она.

Анна Николаевна спускалась по ступенькам крылечка. Серафима поспешила ей навстречу, они обнялись, расцеловались. Серафима расплакалась. Сколько помнил Арсений свою сестру, он всегда поражался ее бурным переходам от слез к восторгам и наоборот. Мать погладила дочь по плечу.

— Ладно, ладно, Сима. Не расстраивайся.

— Мне так жалко Колю, — сказала Серафима.

Михаил подхватил чемодан, и все вместе они пошли в дом.

— А мы тебя ждали вчера, — сказал Александр после обычных приветствий.

— Я и собиралась вчера. Но мое начальство рассуждает иначе… Миша, а где твоя мама? — спросила она у племянника.

— Лиза уехала в центр на рынок, — ответил за него Александр. — Надо кое-что купить к столу.

— Что же ты мужа не захватила? — спросила Анна Николаевна.

— Ой, мама! У всех ведь дела. Лева к тому же чувствует себя неважно.

— Как Ира поживает? — спросил Михаил.

— Ира готовится к экзаменам. Она будет поступать в государственный университет. — Серафима присела на стул и, сделав глубокий вздох, собиралась подробнее проинформировать всех родственников насчет экзаменов своей дочери. — Сейчас всюду такие трудности, такие трудности, но она у меня молодец. У нее есть настойчивость, упорство. — Серафима прищурилась, будто прицеливаясь в кого-то. — Она мне говорит: «Мама, я буду биться…»

— Ты извини нас, Сима, — сказал Александр. — Мы ведь лодыри: только сейчас встаем, еще и умыться не успели.

— Ну действительно лодыри, — улыбнулась Серафима. — Прохлаждаетесь.

Она снова стала рассказывать, какой у нее вчера был трудный день, как нелегко работать в магазине; про покупателей, которые с каждым годом становятся требовательнее и черствее. Арсений и Александр, раздетые до пояса, плескались во дворе около ведра. Им поливал из ковша Михаил, его загорелая спина особенно выделялась рядом с белой спиной Арсения. Мать с дочерью сидели в комнате одни.

— Чего это ты привезла в чемодане? — спросила Анна Николаевна, близоруко щурясь. — Такую тягу тащила.