Глава 19

Глава девятнадцатая. Звезды ловлю зубами.

Ночь с Ниной оставило в моей душе неизгладимое впечатление. Мало того, что глядя на ее обтянутые бледной кожей косточки, хотелось посадить ее на ладонь, прикрыть второй, чтобы не мерзла и плакать от жалости, и только позывы двадцати двухлетнего организма, страдающего в данную историческую эпоху отсутствием регулярного секса, позволили мне с честью выдержать испытание. В довершении всего, Нина оказалась девицей в классическом смысле слова. И половину ночи мы орошали подушку слезами, она от горя и радости одновременно, а я от того, что вляпался в ситуацию, которую всегда пытался избегать.

После бессонной ночи, злой и не выспавшийся, я умудрился опоздать на утренний селектор, вбежав в здание РОВД, когда личный состав уголовного розыска заходил в кабинет начальника на развод.

— А Громов почему отсутствовал на селекторе — Начальник УРа, не глядя на меня, задал риторический вопрос Близнюку: — Он куда-то отпрашивался?

— У меня не отпрашивался — тут же влет «сдал» меня «отце-командир».

— Громов где? — глаза начальника розыска скользили мимо меня: — Его сегодня кто ни будь видел?

— Я товарищ майор — я скрипнув расшатанным стулом, приподнял седалище.

— А где вы были, товарищ старший сержант? Наверное, кого-то задержали и доставили в дежурную часть?

— Никак нет, проспал. Прошу простить.

— Спать любите? Наверное, рано я вам приказ на офицерское звание подписал. Как-то к службе вы относитесь безответственно. Надо выводы делать, организационные. После развода останься, разговор к тебе будет.

Ой, не к добру эти длинные заходы от начальника, беда одна не приходит. Сначала Нина, теперь это…

Когда народ торопливо потянулся на выход, в кабинете, кроме хозяина, остались Близнюк и заместитель начальника уголовного розыска.

— Ты Павел ничего нам рассказать не хочешь? — черные глаза Александра Александровича смотрели тяжело, пытаясь придавить меня к полу.

— Не виновен.

— Что?

— Я говорю, что все, что на меня наговорили, я не делал и не участвовал.

— Вот видите! — покрасневший, как свекла, Близнюк вскочил, тыкая в меня пальцем: — Ему все шуточки! Надо все у него проверить, я уверен, что они у него…

Я вздрогнул и не смог сдержать эмоций под пристальными взглядами начальника УРа и его зама — слишком много у меня могли найти при доскональном обыске. И кажется реакция моя была неправильной — боссы подобрались, как волки перед прыжком.

— Да что, в конце концов, случилось? — не выдержав, взревел я: — Может быть хватит в загадки играть?

В это время в кабинет сунулась наша «секретчица» Влада — единственная барышня в буйном коллективе оперов.

— Сказали завтра с утра приедут — протараторила она, и туже стрельнула глазами в мою сторону и с надеждой спросила: — Не признался?

Я хотел обматерить всех, но присутствие Влады меня остановило — она была девушкой приличной, а мы с ней некоторым образом приятельствовали.

— Может быть все-таки скажете, в чем я должен признаться? Всем будет легче, честное слово. Может, я признаюсь.

История оказалась банальной и закономерной— вчера «секретчице» поступил телефонный звонок. Чиновник из уголовного розыска областного управления внутренних дел буднично предупреждал о том, что на днях приезжает комиссия специально обученных ребят, с целью проверки выполнения положений приказов с двумя нолями в части ведения секретного делопроизводства. Влада, как ответственный сотрудник, тут же предупредила о предстоящем визите руководство и дала команду собирать на проверку дела оперативного учета, чтобы за отставшее время взглянуть на них свежим взглядом — где-то подпись не поставили, или страницы не прошнуровали, а в какое-то дело оперативный работник уже полгода не заглядывал и ничего не написал. При сверке с описью оказалось, что у капитана Близнюка не хватает в наличие двух дел. Казалось бы, какой пустяк, дела самые младшие, как шестерки крести в колоде, при козырях черви, но все-таки — дела то из секретных бумажек состоит, под строгим грифом, и утеря каждой тянет уже как минимум на увольнение, а как максимум…Слава богу, расстрелы отменили. Капитан, справившись со спазмом, который чуть не удушил его, почти теряя сознание, нашел в себе силы и произнес мою фамилию, так как я его единственный недоброжелатель, злой и беспринципный человек, что для достижения своих целей не остановиться даже перед предательством.

До моей квартиры не дозвонились, так как я, чтобы не терять настрой с Ниной, выдернул телефонный шнур из розетки. А посланный в мой адрес водитель подниматься на этаж не стал, сославшись на темные, по вечернему времени окна — свет я потушил, чтобы не избавиться от стойкого желания срочно накормить Нину.

В общем и целом, согласившись с основными доводами Близнюка, руководство уголовного розыска, афедроном чувствуя завтрашнее прибытие строгой комиссии, жаждало по-быстрому решить вопрос со мной и приобщить все-таки утерянные дела к общей массе секретных материалов.

Через пять минут увещеваний и запугиваний, я не выдержал:

— Что вы от меня хотите? Что я должен сделать? Сразу говорю — признаваться, что сжег его дела — я ткнул пальцем в сторону нахохлившегося на стуле Близнюка: — я не буду!

— А ты их сжег? — с надеждой спросил замначальника. Как я понимаю, в этой ситуации его устроил бы даже этот вариант, главное, что появился виновный, который мог это сделать и имел мотив.

— Да вы, товарищи командиры совсем долбанулись? Я понимаю этот алкаш — вечно на грудь примет и сидит в открытом кабинете, все дела из сейфа вывалив. Но мне на него плюнуть и растереть. Но я вас знаю давно, по большому счету вы мне зла не делали. На хрена мне вас подставлять, да еще так, по жесткому?