Они сидели на толстенной ветке, болтали ногами и грызли яблоки. Дружеская мальчишеская философия изредка прерывалась отрыванием новых плодов, блаженным причмокиванием и выкидыванием огрызков.

– Ну… Красивая. Большая.

– Ещё.

– Тёплая, пушистая…

– Ещё.

– Доверять ей можно…

– А ещё?

– Что ты пристал? Сам вот скажи. Есть у тебя мечта?

– Есть!

– Ну и какая?

– Я мечтаю Тайру поцеловать!

Вертел рассмеялся над причудой друга.

– Вот ещё мечта!

– Ну и какая у тебя? – задиристо пихнул товарища Сократ.

– А я мечтаю жениться на ней!

– Да ладно?! Тоже выдумал!

Снизу раздался девчачий голос, оба вцепились в ветку руками и наклонились вниз.

– Вы чего там сидите? Высоко же! Упадёте ещё! Слезайте давайте!

Приятели посмотрели друг на друга и прыснули со смеха.

– Чего вы там? Я ничего смешного не сказала!

Мальчишки продолжали смеяться. Тайра обиженно выпятила губу, пожала плечами и пошла дальше.

* * *

Ратемий зажмурился и потёр переносицу, снимая с глаз наряжение. Снова разложил пачку листков и внимательно перечитал. Анализы, снимки, записи и неутешительные, можно сказать, мрачные, диагнозы десятка различных врачей… Откинулся на спинку стула, вздохнул…

В углу комнаты одиноко скучал мольберт, на сером холсте солнечными зайчиками светились три желтых мазка.

Ратемий прошёлся по комнате, подпрыгнул, коснувшись мобильных журавликов, свисающих с потолка, размял шею, улыбнулся. Он не сдастся. Только не он.

Задумчиво прошёл в соседнюю комнату, остановился в дверном проеме, наблюдая, как с кровати медленно спускаются стройные ножки.

– Доброе утро, дорогая, – мягко приветствовал Ратемий, – как себя чувствуешь?

– Доброе! – заспанный взгляд, взъерошенные каштановые волосы. Но, как обычно, неотразимая и притягательная. – Сегодня ясно?

– Отличная погода для прогулок.

– Тайп в саду? – девушка попыталась пригладить волосы.

– Как всегда: гоняет мышей, ждёт хозяйку. Тина, вероятно, уже приготовила завтрак. Позову её.

Ратемий ступил на первую ступень лестницы, ведущей со второго этажа на первый.

– Сократ… – её тихий голос пробрал до мурашек.

– Да?

– Что они сказали?

Он остановился. Вчера приходил курьер с пакетом документов и вопрос вполне ожидаем.

– Прорвёмся, – краткий, подготовленный, самонадеянный ответ преувеличенно позитивным тоном.

Девушка кивнула. Слишком часто в последнее время слышала это слово, с каждым разом доверяя ему все меньше… но улыбнулась.

Спаситель

Юра приехал к Вячеславу Ивановичу раньше назначенного времени.

– Может поздновато, но хотел поблагодарить, что вытащили меня из плена… – он отчаянно тряс руку спасителя.

– Это не я… – с недоумением протянул Жарин, – тебя спас Сокол.

– Какой сокол?

– Сокол Ратемий Аверьянович. Он хотел купить дом, связался со мной, узнал, кто собственник и наследник. По своим связям нашёл, где ты находишься и заплатил выкуп.

– Ратемий?

– Да. За три дня ему удалось то, что за месяцы не смог никто. Видимо, мало иметь власть и деньги. Связи решают больше.

Юра растерянно уставился в окно. Жарин тоже помалкивал. Покупателя дожидались в неловкой тишине.

– Прежде, чем подпишем документы я хотел бы… – Юра неожиданно для себя смутился под холодным внимательным взглядом Ратемия. – Мне сказали, кто мой спаситель. Нет слов, чтобы выразить всю благодарность… – мысли путались и забывались, язык подводил, голос дрожал…

Сокол понимающе кивнул.

Вячеслав Иванович протянул ручку и документы, но Юра продолжал говорить.

– Там, в плену, я думал, что умру… Но рядом, в соседней яме сидел другой пленный. Он поддерживал меня, когда часовые отлучались, травил странные анекдоты про птиц и древнегреческих философов… Я слушал и убеждал себя, что справлюсь, что не сдамся…

Ратемий в упор смотрел на Юру и взгляд его мрачнел с каждой секундой.

– И… возможно, это не мое дело… меня спасли из-за того, что я являлся наследником дома, который хотят купить. Но я не верю, что вы не знаете, кто сидел со мной рядом в соседней яме…