— Лекаря сюда! Немедленно!

Приказал осторожно подхватить бессознательное тело и нести в комнату принца.

Началась несусветная суета. Пока несли бездыханное тело по коридорам, уже разнесся слух о том, что наследник вернулся. За стражами, несущему его, уже собиралась толпа из слуг, караулов, гостей империи, служащих всех мастей и лекарей. Гомон стоял стеной. Шли и впереди и сзади. Личный камердинер принца, седой поджарый мужчина, даже утирал слезы, вглядываясь в лицо своего хозяина. Открывая двери, забежал вперед, указывая, куда класть принца. Основная толпа осталась в коридорах, заглядывая в покои наследника и переговариваясь, и все же было много народу в самой спальне, когда в нее, стремительно вошел император.

Находящиеся там, согнулись в поклоне, а тот, не глядя на них, устремился к принцу.

— Сын, — простонал он, и его ноги не выдержали — колени подогнулись и он упал на них перед постелью, на которой лежал его мальчик.

Он гладил безвольную руку парня, прижимая его в губам, и плечи его вздрагивали.

Камердинер и начальник караула быстро и решительно выпроводили всех любопытствующих, оставив только двух слуг помощников и лекаря.

— Ваше величество, — тронул он императора за плечо, — позвольте приступить к своим обязанностям. Надо осмотреть наследника лекарю и потом привести его в порядок.

— Да-да, — пробормотал тот, вытирая слезы, — Делайте что надо.

Он отошел и присел рядом в кресло, все еще не веря, что его мальчик рядом, что жив, что судьба все же отдала ему сына. Прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.

— Теперь все будет хорошо, — думал он, глядя, как слуги снимают с тела остатки дурно пахнувшей одежды, обмывают и обряжают в чистое белье, как лекарь приступает к осмотру и лечению.

Вскоре, он уже знал, что Турон здоров, лишь легкие гематомы и истощение, а сознание к нему вернется уже к вечеру — это от сильного напряжения магических потоков после долгого сдерживания их в браслетах завязки и мощного выброса при открытии портала.

Император остался у постели принца. Он хотел, чтобы тот увидел отца первым, когда откроет глаза. Камердинер перенес ему кресло поближе к постели и вышел, передав приказ караулу удвоить стражу у дверей опочивальни и по всем постам, находящимся на половине наследника. Любопытствующим и гостям, объявили, что принц здоров, сейчас спит и находится под пристальным вниманием лекарей. Как только сможет, то выступит с обращением к народу.

Толпа, удовлетворившись услышанным, постепенно расходилась, унося с собой удивительные новости, спеша поделиться ими со всеми во дворце и вне его. Слух распространился по столице со скоростью ветра.

Кадо, услышав такое, чуть не поперхнулся. Он пил вино, когда в кабинет его с воплем: — Наследник жив и вернулся! — ворвался мальчишка-секретарь. Закашлявшись, он замахал на того руками. Секретарь растерялся: то ли помочь и похлопать по спине, то ли выйти вон. Решил, что последнее лучше и выскочил, тихо прикрыв дверь.

Кадо отдышался и рухнул в кресло.

— Каак? Как он «вернулся»? Ведь на нем и браслеты и камера и тюрьма самого жестокого самого недоверчивого правителя на планете. Уж он-то не мог спустя рукава отнестись к его заточению. Это, как обанкротиться, как проиграть войну! Что там произошло, что наследник смог вырваться? Каким образом ему это удалось?

Вопросы…вопросы…вопросы…

Они бились в голове Кадо и оставались без ответа. Сердце бухало, руки дрожали. Он задыхался. Подскочил и бросился к окну. Сняв рукой магический пузырь, быстро задышал, будто спазмы сдавили его грудную клетку. Но постепенно успокоился и налил себе полный стакан вина. Выпил залпом и налил снова. Со стаканом прошел и присел за стол. Выпив еще, отставил его в сторону и закрыл ладонями лицо.

— Так, — задумался он, — надо успокоиться. Затем предстать пред глаза императора и Турона спокойным и сдержанным. Вероятно всего, будет созван Совет, чтобы выслушать показания принца. Там-то он и узнает, что и как получилось. И только потом будет знать, что делать.

Но он просчитался.

После того, как прокатилось по столице да и по всей империи известие, что принц вернулся и что жив-здоров, как-то воспрял духом Главный Дознаватель и вернулся в свой кабинет. На радостях император не стал чинить тому препятствий и приказал не оставлять поиски виновных в кончине императрицы. Тому уже все доложили, и подозреваемые были определены — сбежавшая фрейлина Мэлли и помощник лекаря, готовивший настойку. При тщательном обыске нашли закопанный в цветочный горшок пузырек от яда. Проверив оставшиеся капли, определили, что именно это и явилось тем зельем, от которого умерла императрица. Тем более скоропостижно еще и по тому, что содержимое самого лекарства усугубило и усилило содержимое. Женщина умерла мгновенно, как только проглотила первые несколько глотков. Суд огласил приговор: фрейлину найти и повесить, а помощника лекаря, хотя он имел лишь косвенное причастие к свершившейся трагедии, лишить лицензии и сослать в дальнюю провинцию на отработку на пять лет.

Через несколько дней, поле появления принца, был созван Чрезвычайный Совет империи вместе с Советом магов. Он был закрытым с клятвой о нераспространении. На нем докладывал Наследник о том, что услышал перед побегом из тюрьмы Титуса. Рассказал, как попал и что от него требовали, как выбрался, и что ему помогли, а также о подготовке войск короля Титуса к войне и его амбициях. Кто именно участвовал в его освобождении не сказал, сообщил лишь, что это проверенный человек и информация, которую ему сообщили, верна, тем более, что она подтверждается подслушанными разговорами тамошних местных стражей и магов-отщепенцов, допрашивающих его. Сам император предлагал подготовиться к известию о нападении и привнести свои предложения в план отражения атак армии Титуса, как в воздухе, так и на море. Главнокомандующему Явлину быть готовым принять на себя командование имперскими войсками и привести их в боевое положение.