И я замахала руками, перевернувшись на спину. Потом попыталась закричать, но только хрипела. Голос сорвала еще раньше, когда пыталась криками привлечь внимание людей, возможно плавающих рядом.

Ворон опустил голову и начал медленно опускаться ко мне. Вытянув лапы, он попытался подхватить меня, но только скользнул по куску парусины, чем прикрывалась от холода. Крикнув, взмыл ввысь, сделал круг и вновь начал спуск. Я поняла, что уж тут могу и сама ему помочь. Откинув парус, махнула ему рукой, показывая, что готова. Он медленно спускался и завис надо мной, но я не смогла дотянуться до его лап. Закричала, скорее захрипела в отчаянии. Ворон как будто понял и спустился еще ниже. Тут я уже прихватила его за лапу и тот, почувствовав это, слегка дернулся и руки соскользнули. Сил в них не было. Я была в отчаянии.

— Как же быть? Что делать? — мысль работала быстро.

— Надо привязаться к нему. Еще неизвестно, куда он меня принесет. Видно одно, что не хочет ранить, а мог бы. Значит с хорошими намерениями.

Я вспомнила свои плечи и спину от переноса другим Вороном. Оглядевшись вокруг, принялась руками и зубами отвязывать веревку, чем была прикручена парусина. С большим трудом, обламывая ногти и раня в кровь губы, отвязала кусок и помахала Ворону, опрокинувшись на спину. Тот понял и начал спускаться. Приподнявшись, я накинула на его лапу петлю, что сделала из веревки, обмотав свои запястья. Он медленно поднимался, вытаскивая меня из воды. Я держалась изо всех оставшихся сил. Мокрая одежда, мое почти бессознательное состояние, мешало Ворону тянуть меня ввысь, и он медленно тащил меня, натужно махая крыльями. Ноги почти касались верхушек волн, и даже, иногда опускались ниже, и вода доходила почти до колена. Все это заметно тормозило полет, и тогда я поджимала их, помогала, как могла.

— Ворон, — шептала я, посматривая иногда вверх, разглядывая его живот, — миленький, донеси только. Я тебя буду век благодарить.

Вскоре услышала его свист и повернув голову, поняла, что спасена. Недалеко виднелся корабль. От борта отошла лодка и поплыла к нам навстречу.

— Зачем? — подумала я, потом поняла, что надо приготовиться к падению в воду, так как сам Ворон не может спуститься на палубу и положить меня. Только сбросить и потом меня выловят и доставят на корабль.

Так все и произошло. Почти беспомощную меня подняли на борт и понесли куда-то. Я запомнила только падающего на палубу Ворона и его оборот в человека.

— Это был Ежин или мне так показалось? — вспоминала я потом, когда очнулась в каюте.

Около меня сидел он сам и смотрел на меня своими желтыми глазами.

— Точно Ворон, — улыбнулась я ему, — Спасибо, — еле прошептала, глядя на него.

— Как ты? — схватил мою руку Ежин, — Как себя чувствуешь?

— Все нормально, — откашлялась я, — Как вы?

Услышав мой вопрос, нахмурился и поджал губы.

— Маму не нашел, — почти всхлипнул он, — наверно утонула. Только тебя. Вот.

— А как же тот корабль?

— Нету его, потоп. А с ними и все остальные. Только вот я и еще один матрос, тот, который нас сюда вез, помнишь лодочника дядиного товарища?

Я кивнула.

— Ну, вот. Когда мы упали в воду, — продолжил он свой рассказ, — то я сильно испугался. Вынырнув искал маму и тебя. Кругом были останки корабля, какие-то бочки, корзины, ящики, слышались крики о помощи и высокие волны, которые попадали в глаза, нос и рот. Было очень страшно. Я кричал, кричал. Но все было напрасно. Потом зацепился за что-то и понял, что меня придержал тот моряк-лодочник. Так мы держались сутки. К вечеру нас подняли на этот корабль. Пропали бы ни за что, — вздохнул он, — если бы не случай. Капитан направил свое судно сюда, как увидел рядом несколько плавающих бочек и куски мачты с обрывками паруса. Понял, что мы тонули. Искали и только нас нашли. Потом я пришел в себя и начал поиск, обернувшись.

— Как же ты смог, — удивилась я, — Ведь ты же еще так молод. Уже были у тебя обороты?

— Да, — торопливо закивал он, обрадовавшись моим словам, — Еще месяц назад, уже после совершеннолетия, когда исполнилось шестнадцать. Я даже летал и не один раз.

Его глаза горели от возбуждения, грудь выставил вперед, голову с гордостью приподнял.

— Вороненок еще, — вздохнула, оглядывая его ласковым взглядом, — Но спас же.

— Было тебе тяжело меня тащить? — спросила я.

— Да, ничего, — махнул он рукой, — я сильный. Вот только маму не нашел, — сник и отвернулся, скрывая слезы.

— Ну-ну, — похлопала его по руке, — может еще найдется.

— Нет уже, — тяжело вздохнул Ежин, вытирая глаза тыльной стороной ладони, — Капитан сказал, что вряд ли. Тебя-то я выискал случайно. Просто увидел кусок паруса и подумал, что может есть кто.

Я смотрела на мальчишку Ворона и понимала, что теперь у него есть только я одна, и я его не брошу.

— Вот и у меня здесь появился братишка, — размышляла, закрыв глаза и вытянувшись на твердом матрасе, когда Ежин ушел, — теперь будет и у меня семья.

Еще несколько раз вылетал он на поиски матери, но возвращался грустный и растерянный — поиски ничего не дали. Я, как могла успокаивала его, обещала не оставлять, объясняла, что в империи нам помогут, что и там можно нормально устроиться. Рассказала ему об университете, об учебе, советовала тоже туда поступать, на любой факультет. Тот загорелся идеей, потом поник.

— А то, что я сын Верховного, и из королевства Диких, никак не скажется? Вдруг не примут?

Я советовала об этом не говорить, тем более что сын-то не признанный отцом официально, а все остальное не важно.