— Главное, что мы рядом будем, и я смогу тебе помочь, — успокаивала его, — Если не возражаешь, будем как брат и сестра?

Ежин вздрогнул, внимательно посмотрел на меня.

— Я очень этого хотел бы, — торопливо сказал он, хватая меня за руки, — обещаю, что ты мной будешь городиться, вот увидишь. Я же учился дома. У меня были хорошие учителя. Много знаю. Тебе не будет за меня стыдно, вот увидишь.

— Верю, — похлопала его по руке, — верю, мой младший…братишка, — а потом привлекла к себе за плечи, — мы все это еще обсудим, как только будет время.

— Ну, вот, все и сложилось, — думала я, глядя, как суетится и оживленно болтает этот высокий, по-юношески еще тонкий и неширокий в плечах, молодой мужчина. Моя душа наполнялась нежностью и радостью.

— Теперь я здесь не одна, теперь смогу привыкнуть к этому миру. Если бы еще и принца увидеть. Как он там? Спасся ли? Помогла ли ему или все было напрасно?

Все эти мысли терзали меня, но я гнала их и пыталась отвлечься, проводя вынужденные часы плаванья с Ежиным. За это время мы сблизились, узнали друг о друге и уже не расставались ни на миг. Он ходил за мной хвостом, расспрашивая об университете. Видимо эта идея крепко засела у него в голове, и я была рада такому его восторженному желанию.

Вскоре наш корабль приплыл в порт империи и мы сошли на берег, поблагодарив капитана и его команду за спасение. А лодочник остался на том корабле — капитан пригласил его к себе матросом.

Нас ждала новая жизнь, уже вдвоем.

Глава 26

Расположившись в одной из таверн города порта, мы начали свою регистрацию в местной администрации. Дело продвигалось достаточно туго и для меня и для Ежина: мне, потому что училась и служила в ополчении, где указывалось, что пропала без вести, ему, потому что проверяли личность. К тому же я не могла просить сделать все быстрее, так как мои глаза вовсе стали зелеными. О таком цвете, пришлось объяснить и все рассказать Ежину, кто я на самом деле, как попала и что со мной случилось. О принце и моих приключениях с помощью дяди, не сказала. А потом попросила обойти всех зельеваров, и найти мне такие капли, что смогут сменить цвет на черный.

В плане денег все как-то получилось неплохо. Когда он с матерью покидал корабль, то та надела на него несколько штук подвесок с драгоценными камнями и приколола пару брошек ему под сюртук. Золотых монет также отсыпала во внутренние карманы. Вот на эти чудом сбереженные изделия, мы и жили: снимали комнату на двоих, сказав, что родные брат и сестра, ели тут же, заказывая в номер. Мне уже нельзя было спускаться даже вниз, глаза не спрячешь, хотя и надевала шляпку пониже на лоб, и даже небольшую вуальку на глаза придумала. На меня оборачивалась женская половина города, но я часто и не ходила, старалась сидеть в комнате, если только в администрацию. Да там и не очень присматривались, кому нужны какие-то перебежчики. Их было, оказывается, достаточно много, особенно сейчас, когда начались массовые налеты. А вот по службе безопасности были вопросы, которые будут скоро решать. Ежин, каждый день с утра до вечера, искал мое зелье. И, в конце концов, нашел травника, готового такое сварить за хорошую сумму. Я с нетерпением ждала результат и в то же время осторожничала.

— Как доверять чужому, это тебе не Гула. Можно и слепой остаться.

Но мои сомнения развеялись, как только сделала первую пробу, пока на один только глаз, на всякий случай. Проходив сутки, не ощутив дискомфорта и не ослепнув, закапала и второй. И уже на следующий день гуляла по городу с непокрытой головой. А тут и вызов на разговор от безопасности.

В кабинет зашли вместе, но нас разделили: я была у молодого дознавателя, а Ежин у старого и, видимо, опытного следака. С молодым быстро все выяснили, тем более, что пришел ответ и совпала моя аура с образцами. Там же был приказ о немедленном прибытии в университет и даже высланы пропуска и деньги на проезд. С Ежином было несколько сложнее, хотя мы заранее проговорили все, что надо рассказать: всю правду, кроме того, что тот был внебрачным сыном Верховного. Все-таки власть, пусть и криминального мира, тем более не подчиняющаяся гражданским законам, вызывала подозрения и в империи. Спасало только то, что парень — Ворон, уже обернувшийся, не принадлежащий ни к какому из кланов, мать — человек, и ему всего шестнадцать. Мал еще быть шпионом либо разведчиком и все же нас просили подождать еще пару дней, для окончательного решения в администрации императора.

Через три дня мы уже ехали в столицу.

Экипаж, рассчитанный на шесть человек, слегка покачивался, и я дремала, откинувшись на стенку. Ежин сидел рядом и читал книжку, которую я ему купила, для ознакомления с законами государства. О некоторых рассказала еще в таверне, когда ждали ответа. Потом отвечала на его вопросы, об университете, о возможном провале на экзаменах, о его дальнейшей жизни без учебы. Я тоже думала об этом и решила, если не примут сразу, то отошлю на время к Гуле, она не откажет, у нее доброе сердце.

Время шло. К вечеру мы останавливались в трактирах и с утра продолжали путь. Уже через четверо суток добрались до столицы. Там я сняла комнату для Ежина в доме типа пансиона с прокормом два раза в сутки, а сама направилась в университет.

Альма матер встретила меня равнодушно. На территориях было тихо. Более половины студентов на практике и в ополчении, остальные, а это первый и второй курсы, частично на учебе, частично в общежитиях, библиотеках, столовой.

Я взбежала на свой этаж и, с замиранием сердца, ринулась в свою комнату. Она была закрыта.

— Ах, да. Соседка Магда должна быть на занятиях. Бытовиков почти не брали в армию. Но вот тогда придется бежать за ключом.

Сбежав на первый этаж, заглянула в комнату дежурных и увидела там…Карта!

— Ничего себе, — ахнула я, — Карт?

Тот поднял голову от книги, что лежала перед ним на столе. Внимательно вгляделся и резко вскочил. Откинув в сторону стул рванул ко мне и, схватив в охапку, закрутил на месте. Потом поставил на ноги и принялся целовать в щеки, нос, куда только попадали его губы.