— Замёрзла, что ли? — ухмыльнулся Медведь, снова кося на глаз, — Подогрев сидения включить? — спросил он.

Ещё и тупой...

— Не мне. Вы, накиньте пиджак! — буквально потребовала, теряя терпение.

— А что? Воняю да? — он на секунду отвлёкся от дороги и обнюхал себя.

Ещё бы ты вонял... Но нет, слава богу, этот Медведь пах приятно каким-то одеколоном, по-мужски резковатым, но ему шло.

— Да нет же! Чего вы раздетый со мной едите? Увидит кто в посёлке, потом от сплетен и слухов не отмоешься из-за вас!

— Рубашка грязная, а в пиджаке жарко, но знаешь, я ценю твою репутацию, не буду её портить, — спокойно говорил Исаев, съезжая на обочину дороги, а мы не проехали и половины пути до дома.

И Исаев даже слова не сказал, просто смотрел на меня спокойно, ожидая, что я выйду.

— Вы серьёзно? Я до вечера идти буду! — было жарко, я устала и меня начала накрывать истерика.

— Так ты устать боишься или за репутацию? Кстати, твой наряд меня тоже дискредитирует. Даже и не знаю, кто кого от позора спасёт, если в посёлок порознь вернёмся. Я без рубашки, или ты в наряде дешманской проститутки? — резонно спросил Исаев, и я не могла этой резонности не заметить.

Наряд у меня действительно шалавистый.

— Извините... — шепнула с трудом, ругая себя за свой длинный язык.

Сама хороша, а на него наехала...

— Ты что-то сказала, я не расслышал? — издеваясь, спросил Исаев, всё прекрасно услышав, просто хотел, чтобы я повторила.

Ну ладно, глухой старикашка! Так уж и быть, повторю... Подалась чуть вперёд, ближе к его уху и заорала во всё горло;

— Извините!

Только этот Медведь не на ухо оглох, как я планировала, а снова расхохотался.

— С места не тронусь, пока не поцелуешь, — нагло заявил отсмеявшись, и убрал руки от руля, сложив их на груди.

Хотела бы сказать, что на пузо, но пуза как раз у него не было, только его задатки.

— Издеваетесь? — предположить, что ему просто дичкой мозг отбило было нельзя, он поцелуя просил ещё до этого.

— В губы, по-взрослому, — ответил на мой вопрос, едва-едва улыбаясь.

— А я никуда не тороплюсь, у меня обед не нормирован, — так же как Исаев, я сложила руки на груди и уставилась перед собой.

— Тогда ты можешь идти пешочком, а я поеду на работу, — выдыхая, Исаев наклонился ко мне, и протянув руку к двери, открыл машину с моей стороны.

Сомневалась я, даже ногу почти выставила за дверь, но поняв, что просто сдохну на этой дороге и не дойдя до дома, захлопнула дверь.

— Ладно, я согласна. Один поцелуй, но это ничего не значит! — с вызовом посмотрела Исаеву в глаза, маленькие хитрые прищуреные, карие глаза.

— Ага, — хмыкнул Исаев и его ручища тут же легла мне на затылок.

Не теряя времени, притянул меня к себе так, что пришлось упереться руками в его плечи, чтобы хоть как-то держаться. Тошнота от проникшего в рот Исаевкого языка была бы ожидаемой для меня реакцией, но как любила говорить Александра, что-то пошло не так...

Стыдно было самой себе признаться, но мне нравилось, как и с каким напором Исаев целовал меня. В районе груди что-то приятно щектало от этого. И язык у него нежный и губы мягкие, не то что у Вани и то и другое, как наждачка от курева. Даже его борода не мешала ни капли и если вначале я готова была потерпеть, сдерживать тошноту, то в итоге всё вышло иначе.

— Ну всё-всё, смотри-ка пиявка какая, присосалась не оторвать. Я поцелуй просил, а не предлагал меня съесть, — без тени улыбки заявил Исаев, резко прервав поцелуй.

— Ч-что? — мне только оставалось хлопать ресницами и сесть ровно на своё место, утирая онемевшей рукой влажные губы.

— Поехали говорю! — не в ухо как я, но Исаев всё же заорал во всё горло, и выехал на дорогу.

До самого посёлка ехали молча. Я-то понятно, в шоке от случившегося, по-прежнему осознавая, что Исаев мне противен, но почему же целоваться с ним было так приятно? Я не могла ответить себе на этот вопрос и это меня злило, да ещё и Исаев подлил масла в огонь.

Вместо того чтобы отвезти меня туда где забирал, он поехал к себе. Другой конец посёлка и я не знала, что мне делать. Возмущаться было опасно, не повезёт ещё, а мне потом иди в таком позорном виде через весь посёлок.

— А мне как? Самой до дома? — спросила спокойно, без тени возмущения, хотя во мне его было в избытке.

— Да нет, что ты, милая, — со смехом ответил Исаев, — Сейчас переоденусь и поедем. В машине сиди, а то тётка моя тебя в таком виде увидит, отходит веником поганым, — захохотал во всё горло и ловко выскочил из машины.