— Вкусы, интересы, не уживёмся... Что ты лопочешь, милая? Тебе рожать надо, а не ерундой головку свою белокурую забивать. Сама посуди что тебя ждёт?

— Город! — произнесла мечтательно.

— Город, — хмыкнул Исаев, — Замуж выскочишь ещё недоучившись, потом академ возьмёшь и в декрет. По первости может и будешь утешать себя, что вот родишь, ребёнка в ясли, а по факту на тебя и ребёнка посыпятся болячки, потому что в городе для тебя воздух и вода не та. Здоровье надорвёшь и своё, и детское, мужик твой загуляет, пить пивко с друзьями ему будет интересней чем сопли вам подтирать. Они же городские совсем другие. Слабые. Потом развод и вернёшься ты на родную землю, — с горечью закончил Исаев.

— Да вам романы надо писать, такая бурная фантазия! — посоветовала ему и уже сама расхохоталась.

— Это не фантазия, это соседка ваша Курпатова, дояркой у меня работает. Первой красавицей у нас в школе была, да что там, по всему посёлку красивей не сыскать было. Коса до колена, зубы белые, глазищи как озёра. А итог?

А итог действительно был так себе. И ладно там с внешностью беда случилось, вот то, что у неё дочка с астмой промаялась в начальной школе, это я отлично помнила. Сама ей однажды трясущимися от страха ручонками в портфеле искала ингалятор, пока та в приступе задыхалась на моих глазах, а учительница где-то запропастилась.

— Так что ты не ерепенься, соглашайся замуж. Всем будешь обеспечена, а я мужик неприхотливый. Мне только детей рожай и ладно будет. А участок мой видела? — Исаев на меня зыркнул так хищно, словно детей ему прямо сейчас подавай.

— Видела, — едва шепнула.

— Палец о палец ударить не надо, газон и тот рабочий скосит. Ни тебе грядок, в теплицах на жаре убиваться не надо. А всё равно всё есть и огурцы, и помидоры. И в доме у меня всё как надо. Вода и холодная и горячая, санузел, газ. Почитай, как в городе только выхлопами дышать не придётся, — активно перечислял Исаев, добив под конец, — Ты не думай, что отступлюсь, я тебя выбрал, значить добьюсь. Я всегда всего добивался.

После этого думать, что Исаев отступится не приходилось.

— Я не могу вот так сразу, мне подумать надо, — едва смогла ответить, меня всю затрясло, потому что выбора мне не оставили ни мои родные люди, ни этот Медведь.

— А чего тут думать? В сентябре свадьбу играть надо! — заявил довольно, с улыбкой от уха до уха.

Две недели спустя...

Я сидела на качелях в тени дома с книгой и пыталась читать, но все мои попытки были тщетны. Всё сводилось к тому, что один абзац я читала, а следующий проходил мимо, и мыслями я возвращалась к своей участи.

Тянула я со своим «мне надо подумать» уже две недели. Хотя на самом деле мои уже вовсю готовились. Отец составил список своих гостей, купил себе и братьям белые рубашки. Чтобы, как он сказал, не хуже других. Мама под давлением отца начала делать заготовки, мариновать огурцы и помидоры с патиссонами.

Мои раздумья вообще никого не волновали, даже Исаева. Он просто две недели был чем-то сильно занят и не появлялся возле нашего дома. Хотя, когда он меня привёз со второго свидания, он не назначал третьего. Не то чтобы я ждала, просто время шло, как и подготовка к свадьбе, а денег у меня по-прежнему не было. Отец, вроде, как на меня раскошеливаться, вообще, не собирался, явно ждал финансовых вливаний от Исаева.

Позорище.

Словно не понимал, что если моё свадебное платье оплатит Исаев, его белая рубашка бессмысленная и позорная покупка. Себя одел, а дочь родную нет.

Захлопнула книгу, поняв, что читать не могу. Никакого удовольствия, только раздражение появилось и не запомнила совсем о чём читала.

Раскачалась со всей дури на качелях, чтобы хоть так развеять мысли и проветрить голову, но мало что получилось, да и не дали мне.

— Вероника! — проорал отец, следом за ним кто-то из братьев повторил.

Борьку с Костей невозможно было различить по голосам, но мне они теперь одинаково были противны. Потому что оба потирали руки, предвкушая какие блага получат, когда сплавят меня Исаеву. Идти к ним жутко не хотелось, но пришлось, а там вот оно что. Жених под воротами поджидает. Мне издалека показалось, что Исаев стал ещё толще с нашей последней встречи и глаз у него косил теперь вне зависимости от того, улыбался он или нет.

— Здрасти! — крикнула, как обычно, на что Славка, сидевший на крыльце дома добавил, и тоже Исаеву;

— Забор покрасьте! — поднялся и пытался загородить меня, не пустив к Исаеву, но Костя с Борей его опередили, и затащили в дом.

— Не обращай внимания, Толя, это он у нас немного того, — папа покрутил рукой у виска, — На голову дурной.

Вот здесь я немного впала в ступор. Исаева всегда все звали по фамилии, имени его я не знала до этого момента и не интересовалась даже. Толя... Ну... Ему даже шло, хуже было бы, если бы его звали Андрианом или каким-нибудь Стефаном, или Даниэлем.