— А вы тоже сельским хозяйством занимаетесь? — спросила у Клима, а то после тоста все молчали и жевали.

Он улыбнулся мне и перевёл взгляд на Исаева, который, в свою очередь, сидел рядом со мной, по-хозяйски приобняв, с моего молчаливого дозволения. Я себя убедила, что так надо для дела и молча терпела это беспардонное вторжение в моё личное пространство.

— Я в УВД тружусь, и можно на ты, — попросил друг Исаева.

— А УВД? Это что-то с воздушным движением связано да? Это на вашем вертолёте мы летали? — засыпала Клима глупыми вопросами, от которых он рассмеялся, а я на самом деле не дура, поняла, что он в полиции служит оттуда и выправка такая.

Просто я опасалась разговора о свадьбе.

Нафиг!

— УВД, это управление внутренних дел Ника. А нам придётся пить на брудершафт, а то на ты так и не перейдём! — радостно заявил Клим, снова откупоривая бутылку.

— Вот это видел? — Исаев с улыбкой показал Климу фигу, оба рассмеялись.

— Ревнивец! — хохотнула Анна Захаровна.

— Можно и без брудершафта на ты, я перестроюсь, — пообещала, лишь бы скандала не вышло, хотя вроде всё со смехом, но мне что-то было не по себе от ситуации.

— За что выпьем? За знакомство пили, а за любовь рано, — сказала Анна Захаровна, передав мне рюмку с вином.

— Почему рано? — уточнил Исаев, видимо, натерпелось ему на тосте про любовь присосаться ко мне снова.

И кто это из нас двоих ещё пиявка?!

— Так это ж только второй, за любовь третий тост всегда был, — пояснила тётушка своему племянничку.

— Может за хороший урожай? — я предложила выпить на отдалённую от любви тему.

— Отличный тост! — поддержал Клим, подставляя рюмку.

Мы успели чокнуться, а вот выпивали впопыхах, потому что за воротами раздался сигнал. Кто-то подъехал и судя по разному звучанию гудков, машина была не одна.

— А вот и остальные гости приехали, — объявил Исаев, поднимаясь из-за стола.

Клим тоже пошёл вместе с ним, встречать гостей.

— Ника, помоги-ка мне тарелки расставить, — попросила Анна Захаровна.

Ну конечно, глупо было думать, что столько еды она наготовила на нас четверых.

Пока Исаев с Климом встречали своих гостей, я расставляла тарелки под ворчание Анны Захаровны. Ведь гусь всё-таки остыл, а разогреть его, так, по её мнению, он должен был стать подошвой кирзового сапога.

А со двора дома раздавался смех и шумные разговоры. Я обошла стол, и выглянула в окно, улучив момент, пока Анна Захаровна ушла греть гуся. Возле входа на участок стояла целая весёлая толпа. Много мужчин и девушек. Очень нарядных девушек и если мне до этого момента было всё равно как я выгляжу, то сейчас я понимала нелепость своего вида. Какое-то простецкое платье из выцветшей тряпки, больше напоминающей полотенце возле рукомойника и совершенно неподходящие к нему гламурные тапочки. Настроение моё сразу поползло вниз хотя и так было не очень, а теперь и вовсе стало ниже плинтуса. Знала бы что здесь такие все красивые будут, одела бы хотя бы что-то выходное, а не домашнее. В сравнении со мной даже Анна Захаровна выглядела нарядней.

— Ты чего там?! Ника! Тарелки же попросила расставить! — возмутилась тётушка Исаева, вернувшись в зал, без гуся.

— Я хотела посмотреть кто там, — вернулась к столу, с мыслью что если быстро расставлю тарелки и сяду на место, так хоть меньше буду позориться.

— Да кто там? Друзья его дармоеды, всё сожрут, намусорят, напляшутся и уедут в город, а мне убирай потом после них! — ворчливо описала Анна Захаровна, тут же добавив, — Вы когда поженитесь и жить вместе станете, ты это всё не привечай, а то же повадились таскаться сюда, не дом, а двор проходной, — договорила она уже шёпотом, потому что вся толпа с улицы ввалилась в дом, заполняя его смехом и блеском.

Исаев подозвал меня жестом к себе, и я нехотя подошла, гордо задрав нос. Вела себя так, словно на мне модные джинсики как на девушках, я вся такая же блестящая и гламурная как они. В общем, ничем не хуже городских красавиц! А Исаев-то хорош! Город мне расписал так, словно я в нём пропаду, замуж меня сельскую девушку желает, а в доме принимает городских друзей, и сильно сомневалась что есть сельские.

— Знакомьтесь, это невеста моя, — притянув меня к себе, Исаев аж чуть пухлей стал.

Раздулся от гордости косенький.

— Вероника! — громко и с улыбкой счастливицы представилась толпе друзей Исаева.

— Сергей! — самый ближний ко мне мужик, вцепился в мою руку и попытался чмокнуть, а я пожать, в итоге врезала бедолаге своими костяшками по зубам.

— Ой, простите, — вся моя бравада сдулась.

— Боевая! — оценил Сергей, все посмеялись и забыли.

После Сергея было знакомство с Игорем и Павлом и уже без поцелуев рук и рукопожатий. Девушки тоже представились и видимо голодные, так торопились, что имена свои озвучили наперебой. Я запомнила только Камиллу, больно имя редкое, как зовут остальных, думала вспомнить по ходу застолья.