— Эм-м-м.… — я задумалась, — Да нет. Я же грудью кормлю, нельзя забеременеть, когда грудью кормишь. Да и цикл ещё не восстановился. Так что нет, — отрицательно замотала головой.

— Кто тебе такую чушь то сказал? — засмеялась мама.

— Ну... я слышала где-то, да и девочки в перинатальном центре говорили, — промямлила я, отрицая такую возможность.

Не хотела я, чтобы такое событие снова переплеталось с какими-то неприятностями. И так Игорёк рос, а я из-за всех переживаний этим толком и не наслаждалась. Теперь меньше всего мне хотелось узнать про беременность в день суда над моим мужем.

— Девочки, — мама хохотала, а вместе с ней Игорь залился настоящим детским смехом.

Им было смешно и весело, а мне не очень.

— Только не говори никому, пока я сама не узнаю, — попросила маму, вспоминая, где я год назад припрятывала тесты.

Мне совсем не хотелось ещё раз идти в аптеку к Лидке, чтобы та потом всему посёлку разнесла раньше, чем мой муж узнает.

— Да не скажу я, только Игорьку вот, — мама тут же ласково обратилась к ещё ничего не понимающему внуку, — Скоро у тебя братик или сестричка будет!

— Ну мам! — застонала я, требуя прекратить придумывать, пока ничего неясно, а она только радовалась и смеялась с Игорем на пару.

Но маму было не удержать. Только и разговаривали целый час с ней о возможном пополнении. Точней она говорила без конца, а я, смирившись, слушала её мечты о внучке, медленно потягивая сладкий чай, пока в дом не зашёл отец. Он заглянул на кухню не раздевшись, с огромным куском сала на вытянутой руке.

— О доча! Привет! — папа как в детстве потрепал меня по голове своей ручищей.

— Привет, — улыбнулась ему, облизнувшись на кусок сала.

 — Мать, давай-ка меняться, — со смехом попросил папа, ему тоже хотелось потискать Игорька.

— Да у тебя руки холодные и грязные, перепачкаешь костюмчик, — запричитала мама, не желая производить неравноценный обмен.

— Мам, да ладно тебе, он закалённый, а костюмчик отстираем, машинка же стиральная есть, — уговорила маму, имея самый натуральный шкурный интерес.

— Спасибо дочь! — папа подмигнул мне и получил на руки Игоря.

— Мам, давай шкварки пожарим, — предложила ей, сглатывая от предвкушения.

Вот чего мне сейчас по-настоящему хотелось, так это солёных зажаренных до хруста пластиков сала.

— Ну точно! — радостно заявила мама и тут же осеклась.

— Что точно? — спросил папа, прижимая к себе довольного Игорька.

— Ничего, — очень «честно» ответила мама и папа бросил на меня однозначный взгляд.

— Ясно, — буркнул папа, прихватив с тарелки пирожок, и обратился к Игорю, — Пойдём мужик, у них тут секреты бабские, нам здесь не место, — и вышел.

Спустя минуту из зала доносился заливистый хохот Игоря. Научился смеяться и теперь все старались его развеселить. Все, кроме меня, было как-то морально не до веселья. Даже стыдно теперь стало перед сыном.

Мама тем временем принялась за шкварки, очень быстро кухня заполнилась приятным, любимым с детства ароматом зажаренного сала. Я сидела за столом и в ожидании вкуснятины глотала слюни. При этом попытка даже просто посмотреть в сторону некогда любимых пирожков вызывала отвращение.

В беременность Игорем такого у меня не было, поэтому я всё ещё холила надежду, что всё не так, как кажется. Что буду я ещё ходить животом вперёд, но потом, когда все неприятности забудутся и отойдут подальше.

Поиграв немного с внуком, папа снова уехал по делам, вернув Игоря уже мне. Я на автомате покормила, переодела сына и уложила в коляске спать, вернувшись к столу, когда мама уже к шкваркам и картошку отворила.

— Почему так долго? Уже должен позвонить, — я с тоской смотрела на экран телефона, а он по-прежнему был пуст.

Ни звоночка от мужа, ни сообщения.

— Я уверена, первым делом тебе и позвонит как всё решится, — попыталась успокоить мама, — Давай садись, сама поешь нормально, — суетилась она.

— Ем, ем, — сразу схватилась за вилку, аппетит проснулся просто зверский при виде того, что я действительно хотела съесть.

Полный рот набила шкварками и отварной картошкой в сливочном масле, когда телефон затрезвонил. Мгновенная радость от звука звонка быстро сменилась страхом.

Звонил не Толя, а Анна Захаровна и меня снова затрясло, как там на улице, когда оккупировали мамочки с колясками.