Теперь дом Хвошнянских пустовал, они его даже не продали. Просто бросили, убегая от позора и осуждения. Не удосужились окна ставнями заколотить и собаку с цепи спустить, чтобы та не сдохла от голода. Это пришлось делать моему отцу. Из соображений безопасности, конечно. Чтобы в дом по соседству никто не залез и не устроил пожар, да и собаку было жалко. Живая душа и не виновата, что сволочам досталась.

Мной было проделано больше чем полпути в сторону родительского дома, когда позади догнали две местные девицы тоже с колясками. Имён я их не знала, но точно местные были. Постарше меня. Примелькались ещё в школе. Обступили меня по краям, словно в плен взяли, даже жутко стало. Я вся задрожала.

— Привет! — поздоровалась бойко девушка, что шла и катила коляску по мою правую руку.

Малыш у неё был старше Игоря где-то на полгода, сидел в коляске и грыз большую баранку, щедро посыпая куртку крошками.

— Здравствуйте, — поздоровалась официально, похолодев внутри.

Всё теперь меня пугало, вызывало подозрение и даже дамочки с колясками и детьми казались угрожающими. Меня откровенно начало колбасить от их вторжения в моё личное пространство.

— Я Лена Кочеткова, с Комсомольского переулка, — представилась бойкая девица, — А эта Ира Баринова, её муж у вас наладчиком на птицефабрике трудится, — представила подругу, что катила спящую девочку двухлетку в летней коляске с плохими колёсами.

— Угу, — буркнула я, не понимая, чего от меня хотят.

— Да ты не шугайся так, — подала голос молчавшая Ира.

Приятный такой, напомнил мамин и я немного успокоилась. Меня по-прежнему всю трясло, руки дрожали, сердце бешено колотилось, хоть и поняла, что девушки-мамочки угрозы не представляют.

— Да я не... — хотела промямлить оправдание, но бойкая Лена перебила.

— Мы тебя в свою компанию пригласить хотели, а то говорят сидишь целыми днями за забором, — сообщила она.

— Так и свихнуться недолго, — поддакнула ей Ира, я же между ними и слова вставить не могла.

— Да. Так вот, там за школой детскую площадку построили, ты, наверное, не видела ещё, вон кроха какой. Мы там гуляем с детками. Приезжай, пока сын маленький просто с нами пообщаешься, потом подрастёт и с детками дружить будет. Всё лучше, чем одной дома сидеть, там у вас же даже и соседей нет, — заметила Лена, не очень приятно для меня.

— Спасибо за приглашение, — поблагодарила их, не думая, что приму его.

— Давай телефонами обменяемся, — предложила Ира.

Она остановилась, достала из кармана куртки мобильный и посмотрела на меня в ожидании номера. Я сомневалась, но недолго. Сдалась и назвала свой номер телефона, записала и её. Не шугаться же мне вечно людей, заранее подозревая их в чёрт-те чём. Да и сыну вскоре будет необходимо общение со сверстниками.

Мама с порога встретила вопросом:

— Ну как? — всех волновало, что решит суд, все переживали и мама особенно.

Она чувствовала свою вину за случившееся. Винила себя, что не так воспитала Костю. Все мои попытку убедить её что это не так были тщетны, и я просто смирилась.

— Не знаю мам, не звонил ещё. Да и по времени рано, всё только началось.

— Ой, — тяжело вздохнула мама, — Ладно, давай с коляской помогу.

Дома у родителей было тепло, уютно. Сейчас для меня то, что нужно, а простор дома мужа навевал тоску своей частой пустотой. Можно было бы сказать, что я зажралась, но это было не так. Когда все были дома, в нём так тоскливо не было. Прямо богатые тоже плачут.

Мало места плохо, много места тоже плохо.

Пока я придавалась своим лирическим мыслям, мама богато накрыла на стол и распаковала проснувшегося Игорька, сюсюкала с ним на руках, сев за стол напротив меня.

— Ешь давай! — окликнула меня мама, — Осунулась вон вся, чего изводишь себя? Молоко хоть не пропало и то слава богу. У меня с Борькой в момент перегорело, перенервничала, когда Костя с сарайки упал, — снова рассказала она.

Эту историю я слушала уже раз в пятый за последние четыре месяца. Мама всё переживала, что у меня молоко пропадёт, но, к счастью, даже кризисов не было.

— Вот он тогда и отшиб себе мозги, а ты всё на себя наговариваешь, — протянула я.

— Ешь! — снова настояла мама, прерывая неприятный разговор порцией ласковых слов, обращённых к Игорьку.

— Я чай попью, не хочу есть, — отодвинула тарелку с борщом и вцепилась двумя руками в горячую кружку с чаем.

— Тогда пирожок, позавчерашний правда, но всё равно вкусный. Твои любимые, с луком и яйцом, — мама подвинула блюдце с двумя последними пирожками, потому что, если б не последние их было бы больше.

— Фу, — неожиданно для самой себя я не просто вежливо отказалась, а произнесла это вслух и скривилась от отвращения.

— Ты, часом, не беременная ли? — с подозрением спросила мама и посмотрела на меня с улыбкой.