Федор Иванович, удивив болтливую бабу поспешностью, схватил шапку, выбежал из барака и зашагал по тропе между отвалов с мыслью во что бы то ни стало разыскать жену сейчас же. Если бы не люди кругом — пустился бы рысцой. Каждая минута казалась дорогой. Он не обвинял жену, винил себя: не сумел привязать, перевоспитать…

Тропы вились во всех направлениях, под сапогами разглаживалась глина и ил, приходилось менять одну тропу на другую, но и новая сейчас же ускользала в сторону — на сопку или к баракам Тут и там хныкали насосы и тянули жижу в свои деревянные глотки, чтобы выплюнуть в колоду бутары {46} .

— Ты что, паря, потерял кого или заблудил? — окликнул его старатель.

Федор Иванович не ответил, только скосил глаза и вдруг замедлил шаг. Нерешительность и опасение овладели им: как явиться ни с того ни с сего непрошеным гостем к шахтеру, которому когда-то сделал так много плохого? Просто выкинет на улицу и намнет еще бока. От них ведь этого только и жди. Остановился возле бутары. Рыжий детина гребком сбросил камни с колоды. Вид злого жеста вернул Федору Ивановичу решительность. Он зашагал снова. Миновал десяток делян и замер, не веря глазам: навстречу по скользкой тропе через отвал перебиралась Лидия. Она не видела его, в ее фигуре он заметил что-то детское, словно ученица опоздала на урок.

Молча сошлись. Под его пристальным взглядом ресницы Лидии дрогнули и опустились: разве он поверит, что ничего не произошло, что она могла бы давно вернуться, но хотелось еще побыть в веселой компании.

— Ты за мной, Федя?

— Всю ночь ждал, — сказал Пласкеев едва слышно и почувствовал поднимающийся гнев… — Не одно у меня дело, чтобы ночами сидеть и ждать.

— Пойдем скорее, — прошептала Лидия.

После гулянки с пляской она испытывала неутолимую жажду, будто не пила неделю. Клокотанье льющейся из желоба воды вызывало болезненную сухость во рту и желание броситься пить из пригоршни.

Глаза ее поднялись и мгновенно выражение их изменилось: брови испуганно взлетели. Муж пытался что-то сказать, но от ярости не мог произнести слова. Вдруг с неожиданной силой он толкнул ее от себя прочь.

Лидия взмахнула руками, поскользнулась и — свалилась в канаву. Кругом смеялись, выкрикивали что-то обидное. Федор Иванович опомнился, встал на колени в жижу, протянул руки жене и помог ей выбраться.

— Я такую в боковом кармане носил бы, как зеркальце, а он бьет, — сказал ближний старатель товарищу, — вот дуракам счастье.

— Она с Жоржем гульнула сегодня ночку, — крикнул кто-то сзади.

Взявшись за руки, Лидия и Федор Иванович, осыпаемые насмешками, зашагали по тропе, стараясь как можно скорее уйти от людей, видевших их ссору, но их грязные пальто продолжали вызывать оскорбительные предположения. Из каждой артели находился любитель почесать язык.

— Смотри, ребята, как разделались. Места посуше не нашли.

Наконец они укрылись в каморке Петровны.

Пласкеев получил приказ выехать на ключ Белоснежный. Лидия встретила сообщение мужа с восторгом.

— Двадцать километров от Незаметного. Замечательно. А что ты там будешь делать?

— Как что делать? Я назначен главным смотрителем разведки. Большая площадь. Надо установить содержание, можно ли эксплуатировать участок или нет. Может быть, тресту выгоднее сдать его частнику или совсем зачеркнуть, как нерентабельный.

Лидия не живала на разведочных работах никогда, В восторге она воскликнула:

— Значит, от тебя будет зависеть судьба большого дела, целого золотоносного участка. Это очень интересно!

— Совсем не от меня, а от содержания. Я, как врач, выслушаю, отстукаю и представлю заключение, а там как угодно: хотят лечат, хотят гроб заказывают. От содержания, голубушка, зависит, а не от меня.

Лидию огорчил ответ мужа. Она хотела, чтобы именно от него зависела судьба этого таинственного и пока неведомого никому Белоснежного, который на ее глазах, может быть, прогремит по тайге не меньшей славой, чем Незаметный.

— А постановка дела разве не имеет значения, — возразила она. — Я неправильно выразила свою мысль. Ведь недра могут быть богатыми, но остаться ненайденными. Надо поставить разведку умело. Я так понимаю. Правда?

Федор Иванович снова не согласился.

— Если есть содержание, — никуда оно не спрячется.

Упорство его поражало. Хоть для шутки согласился бы, ведь не важно, права она или нет. Уступил бы, чтобы сделать ей удовольствие. И Лидия еще раз попыталась склонить мужа на свою сторону.