На душе было пакостно, и это если мягко сказать. Полковник Родин никогда не страдал снобизмом, мало того, политика его командования в училище была направлена на то, чтобы максимально стереть сословные различия. Но офицерская честь для него была превыше всего. Даже если ты сын свинопаса, коль скоро носишь на плечах погоны, будь их достоин. Судя по всему, Виктора он достойным не считал, и плевать ему на все награды скопом, вкупе с достижениями по Сути. Бретёр и забияка, вот кто для него Нестеров. И этого уже не исправить.

— Витя, не обращай ты на него внимания, всё на что хватает этого надутого павлина, это многозначительно надувать щеки, и изображать из себя отца командира, — прижавшись к его руке, убеждённо произнесла Таня.

— Он достойный офицер, — возразил он.

— Спорное утверждение. Я конечно не военная, но как по мне, достойный офицер подумал бы, что он сделал не так, коль скоро его птенцы стали клевать друг друга насмерть, едва вылетев из гнезда. А не унижал бы того, кто в свои двадцать два, успел сделать больше, чем иные в пятьдесят.

— Говори, Танюша, говори. Лей бальзам мне на душу, — погладив её ручку, произнёс он.

— Не смей иронизировать! — остановившись, одёрнула она его. — Я совершенно серьёзно. И вообще, я сейчас…

— Стоп! Я тебя понял, боевая подруга. Отставить плохое настроение, мы сегодня в любом случае гуляем. Хотел конечно с ребятами, но при таких раскладах предпочту твоё общество. И ещё пригласим Анну Фёдоровну. А с Ромкой потом гульнём.

— Завтра. Нет, пусть проспится. Послезавтра. А ещё позовём, и закатим пир, — решительно рубанула она.

— Не получится. Я же сегодня вечерней лошадью обратно в Виноградовск. У меня же командировка.

— Точно. Ох, Нестеров, и всё-то у тебя ни как у людей, — вздохнула она.

— Кстати, я чего-то девчонок не вижу, — решил он сменить тему.

Оно и правда, странно. К слову, с ними были знакомы не только Нестеров и Аршинов, захаживали в гости и другие однокурсники. Не то, чтобы у всех доходило до близости, хотя и случалось, но дружны они были со многими.

— Они, в отличии от тебя, понимают, что им тут точно рады не будут. Из-за них же всё закрутилось, — пояснила очевидное Татьяна.

— М-да, — коротко согласился он.

Найти Аршинову не составило труда, она находилась неподалёку, в компании с Валентиной, которая уже вроде как считалась официальной невестой Данилы. Ну или, по меньшей мере, они встречались.

— Анна Фёдоровна, Валентина Петровна, здравствуйте. — приветствовал их Виктор.

Татьяна поспешила к нему присоединиться, любезно обменявшись улыбками с протеже Аршиновой. Она уже знала, что ту прочили Нестерову, но этот трофей остался за ней. Впрочем, несостоявшаяся соперница смотрела на это с лёгкостью. Увлечённость Виктором прошла быстро, а вот при виде Данилы, её глаза начинали блестеть.

— Я гляжу, Витя, Георгий Константинович обласкал тебя, — когда с приветствиями было покончено, произнесла Анна Фёдоровна.

— Его понять можно, — пожал он плечами.

— Глеб Данилович считает иначе. Разговаривала я с ним по «Кинитофону», не сказать, что он полностью одобряет твою кровожадность, но в целом, не вступись ты за подруг и он перестал бы тебя уважать. Ладно об этом, какие у вас планы?

— Да, пока ничего особенного. Хотели поздравить Рому, а дальше как-то не загадывали.

— Хотел с ребятами отметить выпуск, — догадалась Анна Фёдоровна. — Вообще-то, ты не прав, Витя. В этот день нужно быть с теми, кто тебе дорог, и готов искренне радоваться вместе с тобой, а не косится и не говорит в спину гадости.

— Согласен.

— Здравствуй Виктор. Татьяна Леонидовна, — подошёл Данила.

При этом он переглянулся с Валентиной, и сразу стало понятно, что в общем и целом, присутствие остальных и не требуется. Девушка зарделась, у Анны Федоровны на щеках появился румянец. И дело вовсе не в том, что её желание наконец может осуществиться, она искренне радовалась за сына. Ну такой момент, что полностью одобряла его выбор.

— Так, а где наш разгильдяй подпоручик? Я уже выхватил фотографа, — начал оглядываться по сторонам Данила.

— Да вон он, бежит, ещё чуть и фуражку потеряет, — приметил друга Нестеров.

— Подпоручик Аршинов по случаю представления семье прибыл! — отрапортовал Роман, вытянувшись в струнку, словно на строевом смотре.

— Любезный, мы в сборе, — обратился Данила к фотографу, и тут же ухватил за руку отшатнувшегося было Виктора, прошипев сквозь зубы. — Даже не думай. Мне наплевать на всех и вся, ты был, есть и останешься другом нашей семьи. Заруби это себе на носу. Всё, всё, любезный, прошу простить, я жду когда вылетит птичка, — переключился Данила на фотографа.