И где спать-то? У Яги явно была своя какая-то комната, изба не такая и маленькая.

Оказалось, что возле печи была скромная дверь, скрытая занавесью. Только ткань такого же серо-черного цвета, как и дерево стен, так что я поэтому и не заметила.

— Не осерчай, матушка, как могли, — мелко кланялись домовые, когда я вошла в спальню, или кабинет, или склад. — Мы ж помним наказ, колдовских вещей не трогать.

К колдовским вещам относилась большая часть того, чем была забита комната. Мама дорогая, да здесь барахла столько, что бедным домовым и за неделю не разобрать, если я разрешение дам.

— И на том спасибо, — буркнула я и жестом отпустила домовых. Те с каким-то диким вздохом облегчения испарились. Неужели я такая страшная? Страшная, конечно, но не из-за лица меня боялись явно. Эх, поскорее бы во всем разобраться. Если у бабки была определенная репутация, то по мне потом она может стукнуть. Прискачет тот же воевода. И что я ему скажу? Извини, милый, в следующем году зайди. Я сейчас на больничном?

А он так и повернет взад.

Интересно, у них тут старух-ведьм сжигают или просто вешают?

Ощущение страха скользнуло по позвоночнику, я поежилась и сосредоточилась на том, что было в комнате.

Помещение средненькое, наверное, с зал в маминой квартире, без окон. Громадный сундук в одной стороне, чуть попроще ларец в другой. Полки с растениями и чучелами, зеркал нет. Хотя зачем зеркала женщине за триста лет. Разве что брови расчесать, и она снова красавица. Стол большой, тяжелый, исчерканный царапинами. А вот и причина царапин: дюжина ножичков разной величины, такой набор не у каждого повара бывает. И подсказывало мне что-то внутри, что бабка вовсе не для нарезки салатов это все использовала.

Еще на столе лежал мешочек с рунами, какие-то нитки, золотые браслеты, ожерелья и другая драгоценная требуха. Настоящие, но какие-то ненужные. Золото реально валялось рядом с огрызком от яблока, а некоторые браслеты были закопченные, видимо, украшения Ягу не интересовали. Как и на стенах, под ногами были пыльные коврики, я чуть не перецепилась, над головой горели оплывшие свечи.

В общем, вроде бы ничего сверхжуткого, но неуютно. И даже немного не по себе. Это была чужая комната. Здесь, пользуясь местной терминологией, был чужой дух. Хорошо хоть белье на постели было новым. Я специально принюхалась — пахло травами и водой. Бабками не пахло.

Кровать, кстати, не особо мягкой была. По сути, тоже лавка, на которую бросили тонкий матрас, набитый шерстью или чем-то подобным. Хорошо хоть не сеном. Кажется, я такой романчик читала. Там еще героиня вся искололась, пока спала. Но все равно для больной старческой спины хотелось ортопедического матрасика… Эх, мечты!

Под кроватью — ночной горшок, и это была подстава! Водопровода в избе, конечно, же не было!

А на кровати лежала ночная рубаха, с виду похоже. Но в целом это был вышитый по подолу и вороту чехол на большое кресло или маленький диванчик с вырезами для головы и рук. От одежды тоже пахло приятно, что нельзя сказать обо мне. Все-таки купание в цветущем озере не прошло даром. Я сжала в руках рубаху и задумалась. Где-то здесь должна быть баня? Вроде бы кот что-то говорил о том, как Яга в бане парила?.. Или у меня уже ум за разум заходит?

— Не серчай, матушка, чем богаты… — пропищал домовой из угла. Я даже не подпрыгнула от неожиданности. Ну да, попробуй подпрыгни всеми бабкиными телесами, да и колени крутит.

Домовой тащил деревянный поднос, на котором самогона не было, зато было молоко, какие-то лепешки и каша, последняя была почему-то холодной и напоминала залитую водой на пару дней гречку. Да, сидела я как-то на такой диете, вспоминаю теперь с содроганием. Еды было немного. Но неожиданно для себя я обнаружила, что вымыться хочется больше, чем есть.

— Умыться-то мне где можно? — спросила я. Но домовой оставил поднос и испарился. Правда, мгновение спустя уже другой — у этого борода была совсем белой — прошелестел от порога комнаты:

— Прошу, матушка Яга, банника разбудили, молока ему налили, он все сделает…

Отказываться я не собиралась, подхватила с собой ночнушку, пару отрезов ткани — они в одном из ларцов лежали — и заковыляла из избы. Вроде бы топить баню это не быстрое дело, но тут же банник был, так, может, это как с домовыми — с сверхъестественными штуками?

И где эта баня? Я же кроме самого домика никакого другого не видела, а вроде бы все кругом обошла?

То ли магия это была, то ли избирательное старушечье внимание, но слона-то я и не приметила. За первыми же кустами слева от избы нашлось низкое длинное здание, чуть притопленное в землю. Дымохода не было, зато были распахнуты крошечные окошки и сама дверь, и дым валил оттуда. На порог внезапно выскочил тощенький, маленький, беззубый старикашка, такой, что мне, может, по пояс бы был.

Банник был голый и лысый. Разве что пах прикрыт очень длинной жидкой бороденкой. С моим ночным зрением я рассмотрела его во всей красе. Глаза банник выпучил, ручками взмахнул — и дым вдруг сильнее зачадил, казалось, что сама баня потрескивает и светится во тьме прожилками раскаленных поленьев. Еще один взмах — и будто вытяжка заработала — все рассосалось, оставив ровный жар, который я чувствовала даже в пяти шагах от входа. Да там жарища!