Я спорить не стала. Хотя и сидела удобно, но информация того стоила. Вышла следом за котом, закрыла дверь, отыскала пенечек, пристроила на него зад и приготовилась слушать. 

— Ты где вообще был?

Вид у кота был и вправду — будто бы по помойкам лазил. Даже мои руки начали чесаться, как бы такого грязного да помыть!

— Где был, там уже нет… А что это у нас так попом пахнет? — подозрительно поморщился кот. — Опять Енотий приходил?

— Приходил. Заодно и ребенка окрестил… Да не пушись ты, задница плюшевая, не собираюсь я его есть. У меня сейчас дела поважнее — баня и туалет… А, забудь пока что. Прожекты это на будущее, нововведения. Ты давай, выкладывай. С зеркала начни.

— А что тут начинать, Яженька? Как оно попало к тебе да сколько у тебя было, тебя надо спросить, — он принялся бродить передо мной по кругу — направо пойдет, налево пойдет. Наверное, с мыслями собраться помогало. — Я, старый дурак, столько раз его у тебя видел. Но мне ты в нем так и видишься как есть, а я так вообще кот котом. Вот я ушами и хлопал, тетеря. А догадался, только когда ты к Чернобогу пошла. Так и стал искать, где ты его перед уходом запрятала. Нашел, а разбить испугался. Зеркало бить, сама знаешь, к беде великой, только ритуалами несчастье отвести возможно, — кот покачал большой головой. — Знал тот, кто тебе его прислал, о примете верной… эх.

— А почему ты думаешь, что кто-то его мне прислал? — я слушала все это в легком недоумении. Еще и зеркало...

— Так это ж дар такой, Яженька. Плохонький, но дар. Ворогов-то я различаю, а вот зеркало не учуял сразу, ни сном, ни духом… Потом, конечно, спрятал, а ты все равно нашла. Дар, он завсегда возвращается. 

— Ну и чем же оно такое плохое? — пожала я плечами. И правда, ну разговаривает, не заговорит же до смерти?

— Оно тебе юность кажет, Яженька! То, что вернуть нельзя, — ошарашил меня кот.

— Даже яблоком? — упавшим голосом пискнула я.

— А что яблоко, — вздохнул кот и лизнул лапу. — Ну… если честно, людям помогает. Если каждую осень есть, — и он захекал, выгрызая меж когтей. — А вот тебе, Яженька, должно и одного хватить, магия в них сильна, но! — он выплюнул лапу, не давая мне перебить. — Не знаю я такого, чтобы Яга яблоки ела. Не было такого.

То есть не было? С бабкой не было или вообще? Я насторожилась.

— Погоди. Это ты сейчас про меня?.. Или я не единственная Яга?

— Конечно, не одна-единственная, — фыркнул кот. — Жить-то тебе отмерено долгие века, но не вечную вечность…

— Сколько? — одеревенела я. 

— Ну, еще лет пятьсот протянешь, — прикинул кот. — Может, больше. Ты же сюда молодой пришла да сильной. А кто сам хорош, граница пуще прежнего одаривает. 

— Я не помню, — все так же потеряно отозвалась я.

То есть… То есть я еще, получается, молодая бабка? И Бабой Ягой была не всегда? Тогда неудивительно, что меня, то есть тогда еще ее, так вштырило. Была-то красавица…

— Как прежняя Яга в Навь ушла, так и пусто место стало…

Так-так, ничего себе перспективы. Надеюсь, это он сказал иносказательно — «померла»? 

— ...Ну, годков-то ей было уже немало, почитай, она еще Горынычеву мамку птенцом помнила. Пару лет была у нас тишина да гладь. Ску-ко-та! Негоже, конечно, что граница была без присмотра, но мы тут кое-как справлялись. Кощей, опять же, помогал. А потом, вот уже не знаю, откуда да как, явилось к нам Лихо.

— Беда в смысле?

— И беда, и напасти, — кивнул кот и вдруг с остервенением принялся что-то выкусывать на лапе. — Лихо... Что есть Лихо Одноглазое? Худая баба, великанша, глаз у нее один, а поди отличи ее от Яги-то… И я молод был еще, глуп, не доглядел. Поселилось тут Лихо. А оно ведь как? Гостей встречает, дары принимает, а потом…

Кот замолк. Что потом? Суп с котом? У него от этого детская травма?

— Жрет, что ли?

— Да, жрет, Лихо не различает ни правых, ни кривых, — нехотя согласился кот. — А граница дрожать начала, порядок-то в лесу не блюдется. Звери бегут от Лиха, черти и те стороной обходят. Да и я сбежать решил, чем в пасть попасть. Помыкался я, уже думал податься к Кощею в услужение, как появилась ты, Яженька. 

— Героиня, — хмыкнула я.

— Дева-богатырь, — заурчал Баюн. — Молодая, сильная, да не по годам мудрая. Лихо тебя в печь, а ты ему — сейчас, только вот разденусь, чтобы сподручнее было, да в шкуру овечью завернусь, чтобы вкуснее. А как завернулась, то угольки вокруг себя бросила и все в овец превратила. И Лихо-то в овечьей шкуре тебя потеряло, спину показало, так ты ему на голову мешок зачарованный накинула, руки-ноги веревками вязала да от границы волокла. 

— Лихо я, — восхитилась я своим новым телом. — И дальше что было?

— А дальше, Яженька, так-то я это позже уже от тебя узнал. Вывернулось Лихо, слепое тыкалось. Вслед тебе кричало, что за разум твой да смелость тебя ждет подарочек. Западню на тебя строило: как пришла бы ты за подарком, так Лихо бы тебя и схватило.

— И что? — я облизала губы. Нет, нормально вообще? Баба Яга явно жила интереснее, чем я у себя! Она в молодости была ого-го! — Так я пришла за подарком-то?

— А как же, ни от какого дара не отказываются, жажда в тебе была сильная, — муркнул кот. — Да только ты умнее была да хитрее. Лихо руку протянуло, ты подарок схватила. Тут-то и захлопнулась западня. Понятное дело: руку рубить надобно и бежать.