— Ты все еще здесь, — сказала она, выглядя очаровательно озадаченной.

— Да, — ответил он с небольшой улыбкой. Удивление на ее лице ранило его, хотя он знал, что оно было оправданным. Прошлой ночью он практически сказал ей, что она — добыча, а затем трахнул ее всеми возможными способами, прежде чем отключиться в ее постели.

У нее были все основания ожидать, что он улизнет домой рано утром. И это убивало его.

— Я не хотел идти домой, — его глаза поймали ее взгляд и задержали его, он сразу увидел, что она знает, что означает его присутствие здесь.

Знала, что завтрак был извинением. Или, по крайней мере, его началом.

Она отвернулась и начала тянуться за кофе, но поморщилась.

— Я чувствую себя так, будто меня сбил автобус. Кажется, я задействовала мышцы, о которых даже не подозревала.

Он подвигал бровями, протягивая ей чашку с кофе, и его взгляд остановился на ее обнаженной груди. Она проследила за его взглядом и закатила глаза.

— Не мог бы ты подать мне футболку?

Митчелл не сдвинулся с места, вместо этого он откусил хороший кусок рогалика.

— Зачем мне это делать?

— Потому что я уверена, что крошки от рогалика на моих сиськах не очень придадут мне сексуальности, а я хотела бы снова переспать.

Он сделал паузу на середине жевания.

— Со мной?

— Это зависит от обстоятельств.

— От каких?

— От того, дашь ты мне эту чертову футболку или нет.

Как бы ему ни хотелось завтракать с видом на город, он открыл ящик комода, на который указала Джули, и достал первую футболку из стопки.

Он присмотрелся и усмехнулся.

— Микки Маус?

Она щелкнула пальцами.

— Дай сюда.

Митчелл бросил ей футболку, а затем собрал десять дополнительных подушек, которые неизменно есть у каждой женщины, и создал из них стену, к которой они могли бы прислониться.

— Я люблю завтраки в постель, а ты? — спросила она, набивая рот рогаликом.

— Не очень, — ответил он, наблюдая, как она откусывает большой кусок. — Я ненавижу крошки в своей постели.

— Но это моя кровать.

— В которой я нахожусь.

Ее медовые глаза дымились, заставляя его думать о виски при свете камина.

— Ты планируешь стать её частым гостем? — хрипло спросила она.

— А я приглашен?

— Зависит от обстоятельств. Я все еще просто интрижка?

Она пристально посмотрела на него, и он понял, что даже если он скажет ей «да», что она просто интрижка, она смирится с этим. Возможно, даже примет это как должное.

Черт побери, если бы это не разрывало его сердце.

Он хотел сорвать всё. Перевернуть ее низкие ожидания с ног на голову. Что это означало для его сделки с Колином, он не знал. Он выяснит это позже.

Но сейчас...

— Хочешь завтра накрошить в моей постели? — сказал он, убирая прядь волос с ее щеки.

Она сделала глоток кофе, настороженно наблюдая за ним.

— Как насчет того, чтобы ответить на мой вопрос о том, является ли это интрижкой?

— Я думал, что только что ответил.

Он задержал дыхание, а затем выпустил его, когда она медленно и счастливо улыбнулась. И вот так он был прощен. Он должен был знать, что так будет с Джули. Она не требовала бесконечных объяснений и не предавалась затянувшимся разговорам. С Джули не было никаких игр.

Только прямолинейное общение и сладкое прощение.

— Значит ли это, Митчелл Форбс, что вы приглашаете меня к себе? — спросила она своим лучшим голосом южной красавицы.

— Думаю, да, маленькая леди.

— Я принимаю приглашение. Перед этим мы оскверним еще один ночной клуб?

Митчелл сделал намеренный глоток кофе, обнаружив, что не может встретиться с ней глазами.

— Вообще-то, я думаю, что сегодня нам лучше остаться дома.

Джули замерла.

— О?

Он сделал глубокий вдох и выкинул из головы Колина и места в ложе на стадионе «Янки». На время.

— Да, — сказал он, одарив ее полуулыбкой. — А теперь скажи мне, как ты относишься к маслу на попкорне?

***

— Я говорил тебе, что мы должны были заказать пиццу.

Джули уставилась вниз на пластиковое месиво.

— Но это была замороженная пицца. Грейс сказала, что это должно быть просто.

Митчелл поднял коробку и окинул ее язвительным взглядом.

— Грейс также упомянула, что ты должна убрать пластик? Потому что на коробке это написано.