Джули обхватила себя руками, как будто он ударил ее в живот. Она знала, что эта конфронтация причинит боль, но она не ожидала этого. Не ожидала жестокости. Его челюсть дернулась, словно в знак сожаления, но он не взял свои слова обратно.

Она также не заметила, что до сих пор была единственной, кто принес хоть что-то похожее на извинения. Она ухватилась за свой гнев, как за способ заглушить боли, и подошла ближе, ее глаза остановились на его.

— У тебя никогда не было намерения позволить мне стать твоей девушкой, не так ли? — спросила она. — Ты хотел только затащить меня в постель, посмеяться, чтобы потом бросить меня и успеть посмотреть свои проклятые бейсбольные матчи.

Митчелл насмешливо фыркнул.

— Как будто тебя волнует, считаю ли я тебя своей девушкой или нет.

— Мне было не все равно.

— Конечно, чтобы ты могла набрать нужное количество слов для рассказа!

Она вздрогнула.

— Все было не так.

— Да? — спросил он, мягко, опасно. — Как это было, милая? Ты просто собиралась водить бедного скучного брокера с Уолл-стрит за яйца, пока не вернешься к рюмкам ананасовой водки со своей коллекцией подражателей-актеров?

— По крайней мере, эти начинающие актеры хотят от жизни чего-то большего, чем бейсбол! — крикнула она.

Впервые на его лице промелькнуло что-то горячее и виноватое, и Джули сосредоточилась на этом.

— Дело даже не в бейсболе, верно? Все это сводится к какому-то нелепому чувству мужской гордости. Эвелин держала твои яйца под замком в своей шкатулке, а ты думал, что сможешь вернуть их, затащив меня в постель, только для того, чтобы вытолкнуть меня обратно, когда тебе надоест.

Митчелл поднял плечо, скучающая маска вернулась на место.

— Ты пришла по своей воле. Каламбур.

— Ты отвратителен, — Джули теперь только шипела, удивляясь, как она вообще могла заботиться об этом холодном мужчине. Интересно, как она вообще могла подумать, что она ему небезразлична.

Он сделал полшага вперёд.

— Давай, детка, забирайся на свою высокую лошадку, потому что написать колонку в журнале о губной помаде и минете — это такое нравственное дело. Ты прямо наравне с Красным Крестом и спасением от рака.

— Я не собиралась писать статью! — взорвалась она.

Он моргнул, и на мгновение ей показалось, что в его морских глазах вспыхнуло что-то грубое, но так же быстро захлопнулись жалюзи, и он снова уставился на нее своим наглым взглядом.

— Нет? И когда ты это решила? Сразу после того, как наш друг Аллен разоблачил тебя?

Ей хотелось сказать ему, что она приняла это решение еще до того, как все это дерьмо попало в Интернет. Но он не заслуживал этого знания. Не сейчас.

— По крайней мере, у меня были намерения все отменить, — сказала она вместо этого. — Что ты делал, разговаривая со своим другом, забирал награду?

Парень Келли шагнул вперед, выглядя серьезным, но чертовски нервным.

— Вообще-то...

— Заткнись, Колин, — холодно сказал Митчелл.

— Ты вообще собирался рассказать мне о пари? — продолжала она. — Или ты просто собирался замять это?

Его молчание было достаточным ответом, и она почувствовала, как нож вонзился чуть глубже.

— Господи, Митчелл. По крайней мере, я собиралась признаться.

— Да, после того, как ты получила то, что хотела, — его руки были сложены на груди, отчего он выглядел полностью закрытым. Совершенно недосягаемым.

— Я никогда не хотела причинять тебе боль, Митчелл, — сказала она, часть борьбы ушла из нее.

— Не волнуйся. Ты не причинила ее.

Перевод: Его это не волновало настолько, чтобы это могло причинить боль. Он не позволял себе заботиться об этом.

Она беспомощно подняла руки, прежде чем позволить им упасть обратно на бок.

— Так это все? Мы закончили? Вот так просто?

— Можно утверждать, что мы и не начинали.

— Но мы начали, — сказала она. Ладно, она была на грани умоляющей, но, черт возьми, она знала, что все, что у них есть, стоит того, чтобы за это бороться. Знала, что все это было не из-за пари. В начале, возможно, но не прошлой ночью. И не сегодня утром. Это было по-настоящему.

— Детка, я просто хотел узнать, как далеко я могу зайти.

Лжец.

— Но я люблю тебя, — задохнулась она, позволяя всей своей гордости рассыпаться у ее ног, когда она обнажила себя.

На щеках Митчелла вспыхнули ямочки, а рука нежно провела пальцем по ее скуле, прежде чем он наклонился к ней вплотную.

— Молодец, Джулс. Это отличный штрих для твоей истории.

Не оглядываясь, он вышел за дверь.

Колени Джули подкосились, и она опустилась на пол, уткнувшись подбородком в грудь и схватившись за живот, как будто, если она сможет достаточно крепко сжать себя в руках, боль прекратится.