– А куда ты идешь?
– спросил Марданов.

– Небольшое интимное дело, - улыбнулся Сеидзаде и подмигнул Марданову.
– А ты что собираешься делать?

– Не знаю, - ответил Марданов.

– Дай, пожалуйста, рубашку, - попросил Сеидзаде и показал на рубашку, лежавшую на кровати.

– Спасибо, - сказал он. Надел ее и пошел к зеркалу. Высокий, сильный и красивый, он понравился себе и сегодня. Поправив прическу, взялся за пиджак.

– Что же мне с тобой делать?
– сказал он Марданову, примостившемуся на краю стула.
– Как назло, неотложное свидание! Извини, пожалуйста.

– Конечно, конечно, - сказал Марданов.
– Я понимаю... Ты о Бутковском что-нибудь слышал?

– Конечно, даже читал его.

– - Он кандидат?

– Доктор, а что?

– Завтра я должен встретиться с ним.

– Прекрасно... да, платок, - Сеидзаде полез в шкаф за "латкой.
– Ты пойди погуляй сегодня, познакомься с кем-нибудь.

– Не хочется что-то. Поработать хочу немного. Сеидзаде положил платок в карман и изо всех сил хлопнул себя ладонями по бедрам.

– Ну что с тобой делать?
– закричал он.
– Что ты опять глупости говоришь? Какая сегодня может быть работа? Ты же первый раз в Москве! Посмотри на себя в зеркало, еще два года и с тобой женщины перестанут разговаривать. Что, кроме тебя, никто не работает, только ты такой умница, что должен сутками работать?

– Нет, не поэтому, - попытался оправдаться Марданов.
– Просто завтра я должен встретиться с ним, хочу подготовиться немного...

– Перестань морочить голову, что я ребенок тебе, что ли? Ты во сне расскажешь о своей работе, если придется! Готовиться он должен... Вставай, вставай.
– Сеидзаде оторвал Марданова

от стула и подтолкнул к двери.
– Нельзя так опускаться, ты же молодой человек, мальчишка, кровь в тебе должна кипеть. И помни, главное в жизни гармония. Чем всестороннее развит человек, тем лучше и ему и его потомкам. Книги книгами, работа работой, но и жить надо. В чем виноваты твои дети? Если ты и сегодня просидишь у стола, они родятся у тебя лысыми и в очках...

Сеидзаде убрал бритву со стола, задвинул чемодан под кровать.

– Ну, как будто все?
– сказал он, оглядев последний раз комнату.
– Пошли.

– А куда я пойду?
– спросил Марданов.

– Куда? Да мало ли тут мест, куда можно пойти. Поезжай в театр, там решишь.

Они вышли в коридор. Сеидзаде направился к телефону, Марданов поплелся за ним.

– Рамиз, - сказал он, - мне Рахманбеков и Керимов советовали на телеграф пойти. Центральный. Там хорошо, говорят.

– На Центральный телеграф?
– удивился Сеидзаде.
– Не знаю... Впрочем, почему бы и нет?
– Сеидзаде начал набирать номер.
– Сорок три... Там народу полно...

– Они говорят, что там легко можно познакомиться с хорошей девушкой.

– Можно, конечно, - сказал Сеидзаде.
– И не с девушкой тоже можно... А черт, занято.

– Там, говорят, легче всего познакомиться, - продолжал Марданов, - проще, говорят, на это смотрят.

– Главное, обрати на себя внимание, - сказал Сеидзаде и снова взялся за трубку.
– Постарайся сделать или сказать что-то такое, что выделит тебя из толпы, а потом встретиться взглядом, и сразу станет ясно, имеет ли смысл делать попытки. Понял?

– Да, - сказал Марданов.
– А где этот Центральный телеграф?

– Это недалеко от того места, где мы сели в такси. Да каждый тебе покажет. Я бы сам тебя отвез, но очень тороплюсь. Извини.
– Сеидзаде положил трубку на место, пожал Марданову руку и пошел.

Через час Марданов добрался до Центрального телеграфа. Побродив по всем залам и рассмотрев все, он проверил корреспонденцию и, убедившись в том, что на его имя ничего нет, вышел в вестибюль. Здесь расхаживали, стояли группами и беседовали люди, преимущественно мужчины. Некоторые были в возрасте Марданова, большинство помоложе, многие походили на кавказцев. То и дело с улицы входили новые люди и направлялись по разным залам. Если это была красивая женщина, все обращали на нее внимание. Сделав вид, что ждет кого-то, он то и дело поглядывал на часы и недовольно фыркал. Марданов походил по вестибюлю. Один грузин прямо на глазах Марданова остановил вошедшую с улицы девушку и сказал ей что-то, от чего она рассмеялась. Марданов подошел к ним поближе.

– Клянусь честью, я вас знаю, - уверял девушку грузин, он говорил с сильным акцентом.
– Прошлым летом помните Серебряный бор?

– Нет, вы ошиблись, - отвечала девушка.
– Прошлым летом я была на юге.

– Не может быть! Я же хорошо помню вас. Света зовут, правильно?
– с жаром продолжал грузин.

– Неправильно.

– А как?
– улыбнулся грузин.

– Не скажу. Это неприлично - останавливать незнакомых людей на улице, сказала девушка, но почему-то не уходила.

– Это не улица, - игриво возразил грузин.
– Меня зовут Тенгиз. Вы хотите звонить?

– Нет. Мне нужно телеграмму отправить.

И они вместе пошли отправлять телеграмму. "Интересно, что он сказал вначале?
– подумал восхищенный ловкостью грузина Марданов.
– Молодец какой! А по-русски плохо говорит... Сеидзаде прав, главное - вначале сказать интригующее, это самое главное..."

Марданов вынужден был прервать эти свои рассуждения, потому что из зала для междугородных разговоров вышла девушка, прошла мимо него, ну в каких-нибудь тридцати сантиметрах, а может и ближе, наверняка ближе, знакомый, но всегда отдаленный запах духов, пудры и чего-то еще, ему неведомого, обдал вдруг Марданова мягкой душистой волной.