Осе

Что там за грохот?

Бобылиха

Последний возок

В Хэгстед пошел.

Осе

(плача)

Хоть бы кто уволок

В черном гробу и старуху в неволю!

Сколько мытарств выпадает на долю!

Господи, дом опустелый стоит.

Что хуторянин не брал, взяли судьи.

Нынче и в платье нужда и в посуде.

Тьфу! Хоть заел бы их, аспидов, стыд!

(Садясь на кровать.)

Отняли землю, забрали строенья,

Вовсе не знали они снисхожденья.

Зол хуторянин, судьи суровы,

Вот мы теперь и остались без крова.

Бобылиха

Вам жить здесь дадут до последнего дня.

Осе

Вишь, пожалели кота и меня!

Бобылиха

Дорого вам обошелся сынок.

Осе

Пер? Голова тебе, видно, не впрок.

Ингрид, известно, вернулась цела.

Ежели черт их подбил на бесстыдство,

Стало быть, с чертом и надо судиться.

Пер-то при чем? Сам он терпит от зла.

Бобылиха

Матушка, вы на себя не похожи.

Может, за пастором стоит послать?

Осе

Значит, за пастором? Думала тоже.

Да ведь никак. Я хорошая мать,

Мне помогать, значит, надобно сыну,

Я, как другие, его не покину.

Куртку не взяли! Положим заплатки.

Мех бы достать еще, все и в порядке.

Где же портки?

Бобылиха

Всякий хлам тут валялся.

Осе

(роясь)

Кари! Мне ковшик плавильный попался!

Прежде любил он играть с ним, бывало.

Плавил в нем вечно и отлил немало.

Аж на пирушке, я помню, разок:

"Дайте мне олова", - просит сынок.

"Дам серебра, - говорит ему Йун,

Помни, ты сын Йуна Гюнта, шалун".

Выпивши был об той он поре,

Смыслил и в олове и в серебре!

Вот и портки! Тут дыра на дыре.

Штопка нужна.

Бобылиха

Верно, штопка нужна.

Осе

Где же приляжешь, коль штопать должна?

На сердце тяжесть, и горе, и страх.

(Радостно.)

Не увезли они старых рубах!

Бобылиха

Вправду!

Осе

И нам пофартило в делах.

Спрячь-ка одну. Или зря мы судачим,

Обе рубахи сразу и спрячем.

В той, что на нем, сколько дыр да прорех!

Бобылиха

Матушка, разве же это не грех?

Осе

Может, и грех, но, приняв покаянье,

Пастор простит нас - он дал обещанье.

– --

Перед новой избушкой в лесу. Над входом оленьи рога.

Глубокий снег. Сумерки. Пер Гюнт прибивает к дверям засов.

Пер Гюнт

(посмеиваясь)

Поставим засов, чтобы дверь не открыла

Ни шайка людей, ни нечистая сила.

Поставим засов, отодвинуть который

Чертям не удастся и всей своей сворой.

Они появляются, в сумраке рея:

Открой нам, Пер Гюнт, мы ведь мысли быстрее,

Залезем сперва под кровать и тотчас же

В трубу улетим, перемазавшись в саже.

Ты что же, Пер Гюнт, деревянным засовом

Решил воспрепятствовать дьявольским ковам?

Появляется Сольвейг. Она на лыжах, в платке, с узелком.

Сольвейг

Господь тебе в помощь! Меня не гони ты.

Ты звал меня! Будь же теперь мне защитой!

Пер Гюнт

Ты Сольвейг? Не сон среди белого дня?

Теперь ты уже не боишься меня?

Сольвейг

Сперва о тебе весть дала мне сестренка,

Мне весть подал ветер, смеявшийся звонко,

И мать мне твоя повстречалась в деревне,

И сон неотступный нес весть о тебе мне,

Мне вести носили пустые недели

И вслед за тобой мне пуститься велели.

Вся жизнь без тебя потускнела в долине,

Ни смеха, ни слез я не знала поныне,

К чему ты стремишься, мне не было вести,

Но знала я: быть нам положено вместе.

Пер Гюнт

А что же отец?

Сольвейг

Никого не назвать

На целой земле мне "отец" или "мать".

От всех отреклась я.

Пер Гюнт

И все потому лишь,

Что хочешь ко мне?

Сольвейг

Да, к тебе одному лишь.