От мира отрекся он остального.

Никто здесь не стонет от боли чужой,

Никто здесь не дышит другой душой,

Себе лишь самим кадим мы и служим,

Мы сами - единственный наш трамплин,

И если действительно царь нам нужен.

Лишь вы - наш естественный господин.

Пер Гюнт

Вот дьявол!

Бегриффенфельдт

Мужайтесь, напрасен ваш страх.

Нам все ведь в новинку на первых порах.

"Самим быть собой!" Для полной картины

Пример, приходящий мне сразу на ум:

(обращаясь к мрачной фигуре)

Привет тебе, Гугу! Все так же угрюм,

Слоняешься по двору ты без причины?

Гугу

Но уходят поколенья,

Не имея объясненья.

(Перу Гюнту.)

Рассказать ужасный случай?

Пер Гюнт

(кланяясь)

Боже правый!

Гугу

Ну, так слушай!

Уничтожена свобода

Малабарского народа.

Португальцы и голландцы

Как пошли переселяться.

Нам неся свою культуру,

Нами принятую сдуру,

Так легло на наши плечи

Совмещение наречий.

А когда-то наши страны

Населяли обезьяны,

Властью радостно играя

Посреди родного края,

Как явила их природа,

Так и жили год от года,

Сотни лет они рычали,

Как приучены вначале.

Наш язык первоначальный

Завершил свой путь печальный,

На столетия четыре

Ночь настала в нашем мире,

И могла ль чужая хватка

Не оставить отпечатка?

Смолкли древние звучанья,

Не слыхать нигде рычанья,

Ныне жребий стал суровым:

Надо пользоваться словом.

Вот над нами как глумятся!

Португальцу и голландцу,

Малабарцу и гибриду

Разом нанесли обиду!

Я боролся за первичный

Наш язык, нам непривычный,

Трупу мнил вернуть дыханье,

Звал сражаться за рычанье,

Сам рычал, сыскавши вскоре

Дух рычания в фольклоре,

Но труды мои пропали.

Вот исток моей печали,

Помоги в невзгоде этой,

Что нам делать - посоветуй!

Пер Гюнт

(тихо)

Волком вой, живя с волками,

По Писанью толковали.

(Громко.)

Друг любезный, недалеко,

Сколько помнится, в Марокко

Нет числа тем обезьянам,

Что владеют первозданным,

Не страдающим дефектом,

Малабарским диалектом.

Вот и вам, во имя братства,

Надо к ним перебираться.

Гугу

Приношу благодаренье

За такое поученье,

(С важным видом.)

Хоть Восток навек потерян,

Обезьянам Запад верен!

(Уходит.)

Бегриффенфельдт

Ведь он же в своей выступает манере?

Иной в нем не видно, по крайней мере,

Во всем он своей только верен судьбе,

И нам представляется духом в себе.

Извольте теперь поглядеть на второго,

Судящего тоже довольно толково.

(Обращаясь к феллаху с мумией на плечах.)

Царь Апис, как ваши дела обстоят?

Феллах

(Перу Гюнту, злобно)

Признал, что я - Апис?

Пер Гюнт

(прячась за доктора)

Ах, виноват!

Я, к сожаленью, не в курсе дела.

Но в тоне, по-моему, прозвенело...

Феллах

Лжешь, значит, и ты...

Бегриффенфельдт

Попрошу вашу милость

Ввести нас в курс дела...

Феллах

Вот что получилось:

(обращаясь к Перу Гюнту)

Ты видишь, кого таскаю?

Он Аписом был, царем.

Потом оказался мумией,

Помер, как все помрем.

А он возвел пирамиды,

Вырубил сфинкса средь скал

И, как уверяет доктор,

Все с турками воевал.

Египет, как высшего бога,

Его почитал века,

Ставя его изваянья

В храмах, в виде быка.

Но я и есть этот Апис,

Как день это ясно мне.

После моих разъяснений

Сам убедиться вполне.

Царь Апис, быв на охоте

Тому три тысячи лет,

Сходил за нуждой в усадьбе,

Которой владел мой дед.