Ребекка (у стола, презрительно глядя на него). И то, что я делала все это, вы объясняете тем, что мое появление на свет было связано с чем-то безнравственным... преступным?

Кролл. Все, что вы делали для доктора, я отношу на счет невольного дочернего чувства. В остальном же вашем поведении я усматриваю отпечаток вашего происхождения.

Ребекка (горячо). Но в ваших словах нет ни крупицы правды! И я могу доказать это. Доктор Вест еще не переехал в Финмаркен, когда я уже была на свете.

Кролл. Извините, фрекен. Он приехал туда за год до этого. Я справлялся.

Ребекка. Вы ошибаетесь, говорю вам! Совершенно ошибаетесь!

Кролл. Вы третьего дня сами сказали, что вам двадцать девять лет. Пошел тридцатый.

Ребекка. Да? Разве я сказала?

Кролл. Да, сказали. И вот можно высчитать...

Ребекка. Стойте! Не к чему высчитывать. Так и быть, скажу вам прямо: я старше, нежели выдаю себя. На целый год.

Кролл (недоверчиво улыбается). В самом деле? Вот новость. Как же это случилось?

Ребекка. Когда мне исполнилось двадцать пять лет, мне показалось... что для незамужней я становлюсь уж чересчур старой. Вот я и стала скрадывать у себя год.

(*803) Кролл. Вы? Свободомыслящая женщина? А предрассудка насчет брачного возраста держитесь?

Ребекка. Да, это было бесконечно глупо... смешно. Но в нас всегда засядет что-нибудь такое, от чего не отделаешься. Таковы уж мы, люди.

Кролл. Пусть так. Но расчет мой все-таки может оказаться верным. Доктор Вест приезжал туда на короткое время за год до своего назначения.

Ребекка (порывисто). Это неправда!

Кролл. Неправда?

Ребекка. Да. Мать никогда об этом не говорила.

Кролл. Не говорила?

Ребекка. Никогда. И сам доктор Вест тоже. Никто ни слова.

Кролл. Не потому ли, быть может, что оба имели свои причины скрадывать год? Как и вы, фрекен Вест. Пожалуй, это семейная особенность.

Ребекка (ходит по комнате, сжимая и ломая руки). Быть не может! Вы просто хотите мне это внушить. Это неправда! Никогда в жизни не может быть правдой! Не может быть! Никогда в жизни!..

Кролл (встает). Но, любезнейшая фрекен Вест... ради бога... почему вы так горячитесь? Вы прямо пугаете меня! Что мне думать, предполагать!..

Ребекка. Ничего. Нечего вам ни думать, ни предполагать.

Кролл. Ну, так объясните же мне, почему вы в самом деле принимаете это дело... одну эту возможность так близко к сердцу?

Ребекка (овладев собой). Очень просто, ректор Кролл. Какая же мне охота слыть незаконнорожденной?

Кролл. Так... Хорошо, удовлетворимся пока таким объяснением. Но, значит, вы сохранили-таки некоторые... предрассудки и по этой части?

Ребекка. Да, вероятно.

Кролл. Надо думать, что с вашим пресловутым освобождением и во многом другом дело обстоит так же. Вы начитались книжек, набрались из них всяких мыслей и мнений. Получили некоторое понятие о разных научных исследованиях, которые с виду опрокидывают кое-что из того, (*804) что до сих пор считалось у нас незыблемым, заповедным. Но все это осталось для вас лишь внешним знанием, фрекен Вест. Вы усвоили его лишь чисто внешним образом. Оно не вошло вам в плоть и кровь.

Ребекка (задумчиво). Быть может, вы правы.

Кролл. Да проверьте себя, и вы увидите! А раз уж дело обстоит так с вами, то нетрудно догадаться, как оно обстоит с Йуханнесом Росмером. Ведь это просто безумие - бежать навстречу собственной гибели, объявляя себя публично отступником. Подумайте, он, с его робкой натурой! Представьте себе его отверженным... гонимым теми, с кем он прежде был заодно. Мишенью беспощадных нападок со стороны лучших членов общества. Никогда в жизни не вынести ему этого, не устоять!

Ребекка. Он должен вынести, устоять. Теперь ему поздно возвращаться назад.

Кролл. Отнюдь не поздно. Никоим образом. Случившееся можно замять... или, по крайней мере, истолковать временным, хотя бы и прискорбным заблуждением. Но, разумеется, безусловно необходимо принять одну меру предосторожности.

Ребекка. Какую же?

Кролл. Вам надо уговорить его узаконить ваши отношения, фрекен Вест.

Ребекка. Его отношения ко мне?

Кролл. Да. Вам надо постараться уговорить его.