Я рассмеялась ему в губы. Сначала просто фыркнула, а затем меня накрыло всеми эмоциями, бушевавшими во мне, и я решила перенаправить их в заливистый смех во избежание последствий для окружающих. Вот так вот мгновение назад я задыхалась от ласки, а сейчас задыхаюсь от смеха, разорвав поцелуй и уткнувшись Психчинскому в плечо. Да, Саша, с головой у тебя беда.

— Я, безусловно, мог бы решить, что я настолько отвратительно целуюсь, что это даже смешно, но у меня всё в порядке с самооценкой, а у тебя, Саша, не все в порядке с головой. Так что давай делись поводом для смеха, — донёсся до меня голос Психа, а я рассмеялась ещё сильнее, потому что за одну минуту мы оба пришли к заключению о моих проблемах с головой. Почти врачебному, не зря же он ПСИХолог.

Отсмеявшись и будто отсрочив этим всю ту бурю противоречивых чувств, которая поднялась во мне, я, всё ещё уткнувшись Психчинскому в плечо, честно ответила:

— Представила вас с медалькой. Ну, знаете, как на спортивных соревнованиях, — а затем проскандировала тоном комментатора: — И медаль за самый неожиданный поцелуй в самом необычном месте получает Психчинский Сергей Павлович. Овации.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Психчинский, очевидно, пытался понять, как я дошла до такой мысли, и осознать, кого он только что добровольно целовал. Наконец, отмерев, он произнес:

— Саш, ну погромче же надо, — в голосе мужчины слышался смех. — А то наши зрители слишком далеко, они тебя не слышат.

Поняв, что мне начали подыгрывать, я только сильнее ухватилась за спасительные в данной ситуации шутки.

— Чёрт, не быть мне диктором. Или комментатором? Или и тем, и тем?

— Тебе просто нужен хороший микрофон.

— И правда. Я теперь даже думаю выписать вам ещё одну медальку.

— Да? Какую же?

— За самый нелепый диалог после поцелуя? — предложила я.

— Диалог подразумевает участие двух сторон, поэтому эту медальку нам с тобой придётся делить пополам. Ну а если вы, мадам, хотите поговорить о чем-то возвышенном, то вполне можем поговорить о высшей математике. Я её, между прочим, сдал на отлично. Правда, с третьей попытки.

Я наконец отняла голову от плеча Психа, и, надо сказать, лицо у меня горело знатно. Сергей смотрел на меня сверху вниз, а в его глазах так и плясали чёртики, возможно поклоняясь богу хорошего настроения.

— Почему с третьей? Мне казалось, у вас неплохо с точными науками.

— Конфликт с преподавателем. Он кричал, что сдать я смогу только через его труп, а я отвечал, что мне его, конечно, жаль, но сдавать то как-то надо.

Представив эту ситуацию, я снова прыснула со смеху.

— В итоге высшую математику я сдал независимой комиссии под злобное тарахтение профессора. Зато и он живой, и я с заслуженной оценкой.

— И после этого вы ещё будете говорить, что у меня проблемы с головой?

— Буду, — кивнул Сергей и нагнулся, чтобы поднять нашу безвозвратно испорченную обувь. — Я вообще мужчина честный и всегда говорю только правду.

Захотелось ударить его. Чем-то тяжёлым и желательно посильнее. Всё-таки иронизировать надо мной нужно в меру. Один раз — смешно, два — терпимо, три — готовь себе гробик, товарищ.

Психчинский, похоже, понял всё по моему взгляду, потому что сразу же припустил в сторону глиняного берега, сжимая в руках нашу обувь. Я бы, может, тоже припустила вслед за ним, но пришлось нагибаться и подбирать чудом не разбившуюся кружку. Моя меркантильная душонка в этот момент возликовала: платить за чужую кружку не хотелось, а если бы я её разбила, то пришлось бы.

Догонять Психчинского по солёной воде было, мягко говоря, неприятненько. Это, конечно, не стояние на гвоздях, но массаж знатный. А Сергей, зараза, ещё и шёл быстро, не оборачиваясь. В какой-то момент его слегка гаденький смех долетел и до меня.

— Вы даже не подумали о том, чтобы донести меня до берега на руках! — пыхтела я, топая за ним. — Вот так вот сначала устраиваете красивую романтику, за которую медальки не жалко, а потом — всё, конец сказки...

Психчинский наконец остановился и посмотрел на меня.

— Во-первых, я не Никита, чтобы обещать тебе луну, звёзды и небо в алмазах. Во-вторых, у меня сорвана спина, и, если я в порыве романтических чувств возьму тебя на руки, есть шанс того, что я согнусь и больше не разогнусь. Да и к тому же, Саша, мы всего лишь поцеловались. У нас не было даже первого свидания. Потерпи немного, прежде чем начнёшь вгрызаться в мой мозг своими остозубными придирками, — тупоумно скаламбурил Псих.

При этом мужчина говорил с какой-то иронией, словно бы получая удовольствие от собственной речи. Так и хотелось передразнить. Отказывать себе в таком удовольствии я не стала.