– Пойдём, – капитулирую я и дважды нажимаю на знакомую иконку рабочего стола.

Софи издаёт победное «ехе» и признаётся:

– Я уже давно загрузилась. Жду.

«Ты пожалеешь, что взялся за эту работу».

О своей клятве я помню. Тяжёлым грузом она опускается мне на плечи, а потом, так и не найдя своей реализации, проваливается куда-то в желудок. Я не позволяю себе забыть о своём намерении, но всякий раз, уже приготовившись к открытым действиям, сталкиваюсь с до боли банальной проблемой: а что я, собственно, могу сделать? Поцарапать его машину? Жалко, да и эта красотка не виновата в том, как ведёт себя её хозяин. Обвинить в плохом исполнении работы? Нужны доказательства, а такой упрямец, как Айден, не даст поводов для их появления.

Да, можно пожаловаться отцу на домогательства со стороны телохранителя, тут и доказательств никто не потребует – его просто вышвырнут. Но на место одного уволенного надзирателя поставят другого, и совсем не факт, что с ним не будет еще хуже.

Моё отношение к Айдену не изменилось. Однако той решимости, которая кипела во мне в момент стресса, теперь оказывается недостаточно. Сложно намеренно враждовать с человеком, от которого в любой ситуации не исходит ни единой эмоции. Это всё равно что бить в ворота, у которых нет ни сетки, ни штанг.

К тому же, будто бы чутко ощущая ситуацию, Айден настолько профессионально скрывает своё постоянное присутствие, что я даже иногда всерьёз забываю, что телохранитель всё ещё где-то неподалёку. Это не отменяет самого факта его существования, но серьёзно облегчает мне будни.

Софи уверенна, что я стала заложником наконец проснувшейся совести. Может, так и есть. Всё же я не вселенское зло воплоти и, наверное, это нормально, что я сдаю по тормозам в своих пылких намерениях. Однако этим диагнозом всё ещё трудно объяснить апатию, которая наваливается на меня с каждым днём всё сильнее.

Так или иначе, вскоре мне становится совсем не до глупой мести. Потому как одним из вечеров, когда мне удаётся поужинать в компании отца, он вдруг заявляет:

– Завтра к нам приедет Шарлотта. Думаю, пора познакомить вас.

Кусок стейка комом застревает в горле. Я насильно проглатываю его и медленно тянусь к бокалу с водой. Только отпив несколько глотков, я тихо отвечаю:

– Чудесно. Постараюсь показать себя с лучшей стороны.

Отец благодарно улыбается и возвращается к поеданию своей порции.

– У неё тоже есть дочка, – рассказывает он как бы между делом. – Я подумал, будет неплохо, если она тоже приедет. Она чуть младше тебя, но вы же найдёте общий язык, верно?

Дурное предчувствие холодком пробегается по спине. Моё воображение тут же рисует жуткие картины девушки-бунтарки, одетой в кожаное, с гитарой наперевес, которая сотрёт меня с лица земли, едва ли я покажусь ей дерьмовым и скучным человеком. А именно таким я и являюсь.

– Конечно, – я натягиваю согласную улыбку.

– Тогда будь готова к двум.

– Получается, у тебя будет выходной? – тихо спрашиваю я, чтобы хоть чем-то заполнить тишину вокруг и пустоту, воцарившуюся внутри.

– Да. – Папа улыбается и облокачивается на спинку стула. – Ради такого случая попросил коллегу покопаться в одиночестве. Теперь я должен ему добротный коньяк.

Я не могу отделаться от мысли, что за всё это время он ни разу не взял выходной для знакомства со мной. Я быстро отметаю глупую детскую обиду и напоминаю себе о том, что весь окружающий нас достаток не мог появиться просто так. Хорошая работа всегда подразумевает минимум личного времени. Не мне судить, стоит оно того или нет.

В глубокой задумчивости я провожу весь остаток ужина. Когда папа встаёт из-за стола и желает мне доброй ночи, я вяло киваю и бормочу в ответ что-то похожее. Домучиваю уже давно остывший стейк, допиваю горьковатый чёрный чай и виновато поглядываю на так и не тронутый десерт. Поднявшись из-за стола, я медлю, сомневаясь, нужно ли мне относить посуду на кухню. Отец оставил тарелки на столе, значит, этим занимается лакей. Отчего-то я испытываю жуткую неловкость, но прийти на кухню с кучей посуды тоже было бы крайне странно, раз в этом доме другие порядки.

На выходе в коридор я настолько погружаюсь в туманные размышления, что с размаху сталкиваюсь с кем-то, внезапно отлипшем от стены. Сначала я инстинктивно бурчу извинения, но когда поднимаю взгляд и сталкиваюсь с непроницаемым лицом Айдена, меня охватывает отголосок глухого раздражения.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает он безмятежно.

Я кисло усмехаюсь. Наверняка моё состояние заметно со стороны – особенно для человека, наблюдающего за мной постоянно.

Вздохнув, я всерьёз задумываюсь о том, может ли мне помочь Айден. Вряд ли он накидает мне информации, какой человек эта загадочная Шарлотта, как мне вести себя, чтобы понравиться ей и не разочаровать. Вряд ли он узнает, стоит ли мне опасаться её дочери, о чём мне с ней говорить и какие фандомы срочно изучать, чтобы быть с ней на одной волне.