Я была готова быть с ним, показать ему, что я хочу, чтобы все получилось. По крайней мере, я думала, что у меня это есть. Но, возможно, это было опрометчивое решение — пытаться держаться за то, что казалось безопасным и знакомым. Потому что, возможно, часть меня знала, что как только он покинет Дюпон-Бич, наши отношения развалятся, а часть меня не была готова к этому.

Думаю, в некотором смысле, я воспринимала Джоша как должное. Он был добрым, терпеливым и преданным. Или, по крайней мере, он был в Бостоне. Он был всем, что мне было нужно. Но теперь все было по-другому, и я не знала, как к этому относиться.

Наклонившись, я взяла маленькую рамку для фотографий с прикроватной тумбочки и провела пальцем по лицу Далтона. Он был в своей старой школьной хоккейной майке; его рука была перекинута через мое плечо, когда мы смеялись в камеру. Я помню это так, как будто это было вчера — его выпускной год в средней школе. Весь мир был у его ног. Колледж. Его мечты стать профессионалом. И я была его поклонником номер один.

— Боже, я скучаю по тебе, старший брат.

Без сомнения, у него нашлось бы что остроумного и мудрого сказать о моей ситуации с Джошем.

Горе раскололось внутри меня, оставив меня опустошенной. Но это было не только горе. Я знала, что мой брат не позволил бы мне барахтаться. Лежать здесь, полная сомнений в себе и жалости, задаваясь вопросом, что со мной не так, что мой парень не хочет заниматься со мной сексом, зная, что это, вероятно, как-то связано со всеми колебаниями.

Проблема была не в Джоше.

Это был я.

И это был главный удар. Я слишком много раз оказывала ему холодный прием, держа его близко, но никогда не была достаточно близка. Я принимала его как должное, а затем, когда он отстранился, я попыталась удержаться, используя единственный известный мне способ — секс.

Это была моя вина, что мы оказались здесь сейчас, почти в сотне миль между нами, не зная, где я нахожусь.

Я хотела подождать, знать с абсолютной уверенностью, что он был тем самым, прежде чем я переспала с ним. Но, возможно, дело было совсем не в этом. Возможно, я держала его на расстоянии вытянутой руки, чтобы защитить себя. Потому что, если бы я отдала ему всю себя — если бы я пошла ва-банк — а потом он меня бросил, я не была уверена, что смогла бы это пережить.

Потому что я уже потеряла Далтона.

— О, Далт. — Я сморгнула слезы и закрыла глаза, сжимая фотографию.

Я любила своего старшего брата больше всего на свете, и он бросил меня.

Он разбил мое сердце.

И оно никогда не заживало как следует.

Может быть, этого никогда не будет.

***

После вечеринки жалости к себе я спала как убитая. Я даже не ужинала. Так что неудивительно, что на следующее утро я проснулась голодной.

Мама приготовила угощение: блинчики, бекон, яйца, мюсли и фрукты.

— Ого, мам. Это слишком много для… — Раздался звонок в дверь, и я оглянулась через плечо. — Кого-то ждешь?

— Я пригласила Эйдена. Это, должно быть, он.

— Что? — Я заупрямилась, глаза расширились от ужаса, когда я осознала, в каком состоянии нахожусь — поношенная пижама, растрепанный пучок на макушке и усталые, измученные глаза.

Почему так важно, как ты выглядишь?

С внутренним стоном я уронила голову на предплечье.

— Ты прекрасно выглядишь, милая, — усмехнулась мама.

— Что это должно означать? — Спросила я. Я вскинула голову, и она понимающе улыбнулась мне. — У меня есть парень, — напомнила я ей.

— Да, а как дела у Джоша в Толедо?

— Удар ниже пояса, мам, долбаный удар ниже пояса, — крикнула я ей вслед, но она исчезла в коридоре, ни о чем не заботясь.

Секундой позже нежеланный звук ее и Эйдена смеха заполнил дом. — Спасибо за приглашение, миссис Бенсон.

— Чепуха, милый. Приятно иметь компанию. Не так ли, Дэйна Жучок?

— Конечно, мам, — выдавила я сквозь зубы.

— Доброе утро, — сказал Эйден, слегка кивнув мне.

— Привет.

Он оценил мой утренний вид и ухмыльнулся.

— Что? — Рявкнула я, когда мама подошла к кофеварке.

— Ничего. Ты выглядишь очень—

— Не надо.

— Кто-то сегодня утром — лучик солнца.

— Что ты здесь делаешь? — Прошипела я, понизив голос.

— Твоя мама пригласила меня.

— Тебе не обязательно было говорить «да».

Достаточно того, что они пригласили его на ланч. Но завтрак.

Было чертовски рано для всего этого дерьма.