И ведь он был трезвым как стёклышко, а это было скорей отягчающее для подобного разговора.

— Милая, заправишь сама.

Я передала радостной дочке одеяло заправленное в пододеяльник и последовала за Славой. Чувства что я испытывала в этот момент описать было невозможно.

— Лучше из дома выйти, там в гараже есть винный погреб. Я буду орать, — сухо предупредил Купцов.

Уже я точно знала, что потребует правды. Вот почему я надеялась на отрицательный результат теста. Ничего не потеряв и требовать Купцову было нечего, а теперь...

Мы спустились в погреб, где было довольно прохладно, и стоило мне едва поёжиться, Слава сразу накинул мне на плечи пиджак. Я горько усмехнулась. Даже будучи на нервах, умудрялся за мной заботиться.

— Не стоило, — я отвернулась и в небольшом подвальном помещении нашла для себя угол, где присела на деревянный ящик.

Одного взгляда Купцова было достаточно, чтобы понять, без правды он не выйдет. Было смешно, но я ведь даже соврать ему толком не могла. Ну что можно было придумать?!

Ничего логичного и правдоподобного, кроме мерзкой и липкой, очень грязной правды.

— Говори Лиса, говори, иначе я за себя не отвечаю. Что мать твою случилось такого шесть грёбанных лет назад?! Я имею право знать!

— Имеешь, только я не могу сказать. Не могу! А обвинять меня у тебя нет права! Хочешь найти виноватого? Главная улица кладбища, могилу найдёшь, это он делал тест, у меня есть та бумажка, такая же, если хочешь! — выпалила я.

Я считала себя правой и защищалась без запинки. Ведь всё это началось именно из-за Реутова и если кого-то винить, то именно он стал тогда отправной точкой всего случившегося те чёртовы шесть лет назад.

Да, не без меня и моей глупости, тупости и прочего дерьма, но всё же именно он стал началом конца для наших со Славой отношений.

Купцов поморщился и сел на корточки неподалёку от меня, заглядывая мне в глаза убитым взглядом.

— Ты любила меня? Хотя бы любила? Почему с ним-то? Почему Лиса?

От каждого его вопроса по моей коже проходила волна дрожи и слёзы подкатились к ресницам. Я несколько раз моргнула, чтобы смахнуть их разом, но они не упали, а предательски покатились по щекам.

— Я... не могу тебе рассказать, ничего. Фиктивный брак, забираешь всё, что Реутов оставил Славке и расходимся, — отчеканила я, борясь с подкатившим к горлу комом.

— Дура ты, я тебя до сих пор люблю, у нас дочь, шесть лет коту под хвост, а ты заладила как заевшая кассета. Не расскажу, не могу, идиотка! Реутов сдох, чего ты боишься? — Купцов зло плевался каждой фразой, не отводя от меня негодующего взгляда.

Чего я боялась? Действительно, мне нечего и некого было бояться, кроме самой себя, а это был самый мощный стоп который можно было только создать в природе.

— Я ничего тебе не скажу, меньше знаешь, крепче спишь.

Владислав

Неделю после этой томной беседы в винном погребе с Василисой практически не общался. И был завален работой, и ей было не до меня.

Да, я так ничего и не смог выяснить, но виноват в этом был только я сам. Выбор был у меня. Или быть отцом тёзки хотя бы по бумагам, или прижать Лису фактами. Признаться ей, что ни я, ни Реутов не имеем к Славе никакого генетического отношения. Правда, вариант, что она ничего и тогда бы ни сказала никуда не делся.

И ведь хотел вытрясти из неё эту правду, чтобы хоть знать, куда и как двигаться дальше, но отцом Славы быть улыбалось мне больше, а шесть потерянных лет для Смирновой были вовсе не аргументом.

Двое...

Их было двое.

Так хотелось, прямо подмывало спросить, чего не хватило ей, но молчал. Ладно Реутов, его я ещё мог переварить. Но кто тот третий?

Промаявшись с этими мыслями целую неделю, я поехал снова в лабораторию.

— Здравствуйте, Арину Михайловну можно?

— Секунду, — администратор набрала номер и уточнив мою фамилию отправила в кабинет, где я уже практически прописался.

— Ой, Слава, — медсестричка наша бывшая радостно рассмеялась.

— Я. Мне нужно знать, жизненно необходимо, кто реальный отец девочки?

— Хм, а с чего ты решил, что я знаю? — усмехнулась Арина Михайловна.

При всей её смешливости и отрицании, она присела за стол, что говорило о смысле продолжить беседу.

— Сколько? Мне нужно точно знать, кто он.

— Да, прижало тебя, вижу. Аж осунулся весь, — болтала Арина Михайловна, и взяв бумажку, нацарапала на ней сумму в два раза больше той, что я уплатил за подделку результата ДНК.