Он не словно, а очевидно издевался надо мной. Пусть в его идеи и был смысл, но как это исполнить?!

— А Слава? Что я дочери скажу? — спросила я, это был мой последний козырь.

— Скажем что это игра такая, — пожав плечами, отозвался Купцов и даже бровью не повёл. — Нет, если ты хочешь, мы можем, по правде, я тебе сразу предлагал. Только живот лучше оставить, очевидное положение на руку. Справку просто примут к сведению, а когда перед глазами глубоко беременная женщина, это уже другое дело.

— Иди ты к чёрту! Я никакое фальшивое пузо натягивать не стану! — выпалила я, запустив в Купцова туфлями.

— Дорогая, мне съездить за валерьянкой? — посмеиваясь бросил мне вслед Купцов.

Лучше бы он злился и разговаривал со мной через губу, чем эти глупые шутки.

Василиса

Оказалось, он вовсе не шутил. Каково же было моё лицо, когда спустя два дня Купцов принёс мне накладное пузо.

— Накладной живот для имитации беременности пять, семь месяцев, — зачитал он надпись на этикетке с улыбкой. — Тяжёленький.

— Ты больной? — уточнила я, хотя сомнений уже не было.

Купцов явно тронулся умом.

— Нет, это вообще не моя идея. Елена Кирилловна придумала, тебе просто не стали сразу говорить. Чтобы ты не нервничала.

— Я ухожу! Считай, что наш уговор был ошибкой. Всё что ты на нас потратил, я выплачу, но вот это, сам таскай свой накладной живот! Можете с адвокатом по очереди!

— Хорошо, уходи. Только Славу ты не заберёшь уже, — спокойно произнёс Купцов и, не спуская с меня карего взгляда, понёс живот к кровати.

Точно знал, что загнал меня в угол и отказаться я не смогу.

— Почему я не заберу Славу? — уточнила я, будучи ещё спокойной на этот счёт.

Экспертиза ничего ещё не значила, по документам он ей никто и забрать дочь у Купцова прав не было никаких.

— Она моя дочь и теперь не только тебе решать, с кем ей жить, — слова Купцова, сказанные так громко ударили, но не так и не того, кому были адресованы.

— Ма-а-ам! — раздалось со стороны дверного проёма, оттуда на меня волком смотрела Слава.

Мы были с Купцовым на взводе и даже не подумали, что в доме нас больше, чем двое. Как объяснить всё девочке пяти лет? Как?!

— Милая, что ты хотела? — не сразу проговорила я, всё ещё надеясь, что дочка ничего не слышала, а её хмурое личико из-за того, что я задержалась с блинчиками.

— Он мой папа?! — возмущённо спросила Слава.

Одна её бровь поползла наверх и губы стянулись в тонкую нитку, а взгляд был таков, словно ей только что сообщили о том, что чудес не бывает и Дед Мороз — это выдумка взрослых. Именно такое лицо у рухнувшей детской мечты.

— Да. А ты не рада? — влез в наш разговор Купцов. — Мы вроде с тобой неплохо поладили.

Вид у обоих Слав был ужасный, а мне стало дурно, словно правда беременна и мучаюсь от токсикоза.

— Нет! У меня есть папа! И другого папу мне не надо! — выкрикнула Слава и психуя побежала к себе.

Я поторопилась за дочерью, Купцов пошёл следом.

— Оставь нас, ей переварить как-то нужно, — попросила я, мельком оглянувшись на него, чтобы не отставать от дочки.

Купцов резко остановился и развернувшись ударил кулаком в стену так, что пробил её. Мне даже послышался треск ломающейся кости, но я не замедлила шага, дочь была важней.

Догнать Славу получилось только когда она рухнула на кровать рыдая зарылась головой под подушкой. Попытку погладить её по спине восприняла в штыки и взвизгнув дёрнулась. Тогда я просто легла рядом с ней и насильно обняла. Недолго сопротивляясь, моя малышка повернулась ко мне и уткнулась зарёванным личиком в плечо. Не передать было ту такую недетскую боль, что я видела во взгляде своего ребёнка и от этого сердце разрывалось на части.

— Я не хочу нового папу, — всхлипнув, произнесла Слава.

Она смотрела на меня умоляющими глазами, словно просила воскресить Льва.

— Малышка, твой папа, который сейчас на небе, он навсегда останется твоим папой, — произнесла я, дрожащим голосом.

Как бы ненавидела Реутова, а для Славы он был и навсегда останется хорошим отцом и невозможно вынуть его из детской души. Сделать такое, всё равно что оторвать кусок счастливой детской жизни.

— Но... дядя тёзка сказал... — договорить у Славы не получилось, она снова разревелась в голос.