А чего мне себя упрекать? — тут же оправдал он себя. — В конце концов, она сама ко мне в постель прыгнула, никто её силой не заставлял… Впрочем, конечно же, виноват, что уж оправдываться! Если выберусь живым из этой истории, никогда не буду влезать в чужую семейную жизнь. Могу поклясться чем угодно! Ах, только бы уцелеть!

Чернов угадал его настроение.

— Да не нервничай ты так! Там наших ребят вокруг суда на каждом шагу понаставлено. Зрят в оба и в обиду не дадут. Сейчас пересадим тебя для камуфляжа в конвойную машину, подгоним её к запасному входу и быстро проведем в здание суда. Атам внутри уже полегче будет.

Чернову легко говорить: не ему пуля мозги вышибет. Ах, зачем только эта баба в деревне подвернулась, теперь точно судьба покарает!

Виляя по узким улицам, они въехали в глухой дворик, быстро пересели в мрачный автозак и рванулись на максимальной скорости к зданию суда. Внутри фургона он чувствовал себя, как в кладбищенском склепе. Ехали недолго. Машина резко снизила скорость и плавно начала разворачиваться. Злобно урча, подалась назад, вплотную придвигаясь к запасному входу. Дверца распахнулась. Первыми выскочили двое милиционеров с автоматами, быстро осмотрелись и, убедившись, что все спокойно, дали знак Чернову. Подталкиваемый Черновым, он одним прыжком преодолел три ступени и вскочил в распахнутые двери входа. Там его сразу взяли под опеку три сотрудника милиции и быстро провели на второй этаж, затем по коридору опять вниз и засунули в небольшую комнату без окон.

Вошедший следом Чернов облегченно вздохнул.

— Пока пронесло! Ты, Гребешков, не бойся: в зале суда им будет трудно тебя достать: среди публики много наших ребят в форме и штатском. В случае чего успеют вмешаться.

Эти слова его мало утешили.

— А если не успеют?

Томительное ожидание закончилось минут через сорок. Плотно окруженный живой стенкой из омоновцев, он был препровожден в зал суда. Публика шумно встретила появление главного свидетеля обвинения.

Он прошел вперед и предстал перед судьями. Стараясь не смотреть на Копченого и его громил, он, преодолевая волнение, начал давать показания. Все шло довольно спокойно, пока он рассказывал о приходе в его офис пехоты, но как только он упомянул имя Копченого, со скамьи подсудимых раздался злобный выкрик одного из этих подонков:

— Заткнись, сука! А не то за вранье замочат!

Нервы свидетеля не выдержали. Непроизвольно дернувшись, он резко повернулся в сторону подсудимых, и это спасло ему жизнь: выпущенная невидимым стрелком пуля, сыпанув по нему осколками оконного стекла, лишь обожгла его щеку.

Еще не успев осознать случившееся, он был опрокинут на пол навалившимся сзади Черновым. Лежа рядом с ним, майор выхватил из нагрудного кармана портативную рацию и скомандовал:

— Быстрее в дом напротив: стреляли с третьего или четвертого этажей.

И чей-то приглушенный треском помех голос ответил:

— Первый, я — Второй. Все сделано. Мои ребята пошли.

Чернов повернулся к нему.

— Лежи пока. А я за Копченым и публикой присмотрю. А то как бы чего эти ребята в зале суда не выкинули. — И он поднялся.

Гребешков осторожно приподнял голову: конвоиры, наведя на арестованных автоматы, уводили их из зала. Несколько человек в штатском отделили его и судей от публики. Медленно текли минуты, пока на груди Чернова вновь не ожила рация:

— Первый. Все в порядке. Мы его взяли. Потерь нет!

— Это хорошо. Но почему допустили?

— Да проверяли мы этот объект и вход в подъезд контролировали, а он, сволочь, с крыши туда спустился.

— Потом доложите! И надо не оправдываться, а не допускать подобных эксцессов. Усильте наблюдение на случай использования ими запасного варианта. Лично ответите! Слышите, Второй? Лично! Конец связи.

Он с трудом воспринимал дальнейший ход событий. Заседание суда было сорвано. Его посадили в автомашину и куда-то повезли.

Высокий светловолосый парень, сидящий рядом с ним на заднем сиденье, виновато оправдывался:

— Этот их снайпер взобрался по пожарной лестнице на крышу с другого конца здания, где мы не вели стационарного наблюдения. Затем по веревке спустился на балкон квартиры последнего этажа, пользуясь отсутствием хозяев, прошел в коридор, открыл двери изнутри и спустился на третий этаж. А там из окна как раз виден зал заседаний, как раз та его часть, где судья, подсудимые и трибуна для свидетелей. Все у них было просчитано заранее.

— Они-то просчитали, а мы!..

— Петр Иванович, так мы до начала заседания несколько раз прошли весь этот подъезд снизу доверху. Убедились, что чердак закрыт на замок. Ивнизу у входа в подъезд я двух ребят поставил. Что ещё надо?

— Что вы делали — меня не интересует. Важен результат. Впредь таких ошибок не допускать!

Проштрафившийся блондин предпочел обиженно промолчать.

Машина выехала на уже знакомое загородное шоссе. За окном замелькали ряды берез и сосен. Это бело-зеленое чудо пригородных перелесков всегда действовало на него успокаивающе. Мысли приняли более спокойный и рассудительный характер. Сегодня мне повезло… Суд позади. Теперь меня ждет заслуженный отдых на юге.