Но в среду вечером по телевизору в Хронике происшествий показали труп, обнаруженный на городской свалке. Репортер сообщил: Неопознанный мужчина 30–35 лет был убит, по-видимому, на сексуальной почве. Всех, кто что-либо знает о личности этого человека, просим позвонить по телефонам…

Кирилл, схватив авторучку, принялся записывать их на краю газеты. С экрана обнадежили: Анонимность гарантируется.

Кирилл возбужденно заходил по комнате:

— Значит, они все-таки прикончили беднягу.

Жена, ничего не спрашивая, с тревогой смотрела на него. Одолев нерешительность, он шагнул к телефону и стал набирать номер. Но после трех цифр, словно обжегшись, бросил трубку на рычаг. И тут же по нервам ударил внезапно прорвавшийся телефонный звонок. Не дожидаясь повторного сигнала, Кирилл схватил трубку и, услышав знакомый барственно требовательный голос, понял, что пропал.

— Кирилл, вы мне срочно нужны. Машину за вами я уже выслал. Через пятнадцать минут выходите. Водитель будет ждать вас у подъезда. Кстати, захватите с собою ваш чемоданчик для ремонта телеаппаратуры.

Обращение на вы и подчеркнуто уважительный тон не могли обмануть Кирилла: это был жесткий приказ.

Он начал собираться. Тяжелые мысли лезли в голову. А что, если они решили убрать меня, как опасного свидетеля? Но это они могут сделать в любой момент и в любом месте. И даже лучше, если это произойдет вдали от дома, не на глазах у семьи.

Жена, бледная, наблюдала за его сборами — сердце женщины всегда чует беду. Не в силах что-либо объяснить, Кирилл был ей благодарен за молчание. Захотелось подойти и поцеловать жену на прощание, но он сдержался, чтобы излишне её не волновать: у них в доме не было принято открыто проявлять свои чувства.

Спустившись вниз, Кирилл увидел за рулем автомашины все того же боевика в кожаной куртке. Они не поздоровались. Кирилл сел на заднее сиденье, и машина тронулась с места. Приехали довольно быстро к знакомому дому с лепными украшениями. Возле коммерческой палатки стояли человек пять покупателей. Вылезая из машины, боевик приветственно махнул рукой в кожаной перчатке, и один из продавцов кивнул, давая знак, видимо, что их ждут и они могут пройти. Поднялись на второй этаж, сопровождающий позвонил условным сигналом. Их разглядели в глазок и лишь потом впустили. Хозяин был приветлив.

— Рад видеть вас в своем доме. Жены нет — горюет на даче. А мы тут по-холостяцки закусим.

Кирилл бросил взгляд на холостяцкий стол, ломившийся от невиданных им бутылок с яркими этикетками. Живет же, сволочь! Наверное, каждый день так жрет. Зависть и ненависть всколыхнулись в его душе. Вошел охранник — Баскетболист. Если бы не страх за свою жизнь, Кирилл бы наверняка расхохотался: на этом здоровенном двухметровом мужике нелепо выглядел передник. В руках он нес две дымящиеся миски с душистым бульоном. Привезший Кирилла боевик по знаку хозяина развернулся и вышел из квартиры, осторожно щелкнув замком.

Туз приветливо пригласил к столу:

— Это надо есть, пока горячее и жир не успел застыть. Сначала покушаем, а потом уж выпьем по рюмашке, а не так, как принято у нас на Руси: все наоборот.

Хозяин взял одну из бутылок.

— Угощу вас на свой вкус. В этом напитке градусов достаточно, но пьется легко, сразу и не почувствуешь. Дело у меня к вам важное. Требует ювелирной точности и ясной головы. Потому и пропустим лишь граммов по двадцать пять, а уж потом свое наверстаем.

Что ещё за дело? — тревожно подумал Кирилл. — Этот боров ничего доброго никому делать не будет. Но промолчал, послушно вслед за хозяином глотнул острого жирного варева и затем медленно выпил из тоненькой стопочки белесовато-коричневую жидкость, приятно пахнущую ванилином.

Туз вздохнул.

— Я, Кирилл, больше одной рюмки в день обычно не пью: здоровье свое берегу. Слишком много вокруг меня людей кормится. И от моего здоровья и благополучия зависит их успех в жизни. Я правду говорю? — Он внезапно повернулся к Баскетболисту. Тот согласно кивнул и сделал это неторопливо, сохраняя достоинство, лишь чуть склонив голову с идеальным пробором.

Хозяин, довольный, рассмеялся.

— Вот видишь, он согласен. Этот медведь кого хочешь за меня заломает. А моя задача — вести дела по-умному, чтобы ему никого ломать не надо было. И он, об этом зная, тоже меня ценит, как и я его. Ивообще все, кто оказывает мне услуги, знают, что я их в беде не оставлю и всегда помогу, если человек в этом будет нуждаться. Да ты и сам сможешь вэтом убедиться, если сделаешь одно дело.

— Какое?

— Не спеши! Сначала поесть надо, а потом уж дело. Помнишь, как в сказке говорил Иванушка: ты меня сначала напои, накорми, в бане попарь, а уж потом к делу перейдем. Уменя норма в одну рюмку установлена, но с тобой ещё одну ради особого случая выпью. Атост сразу сборный будет за многое: за встречу, за начало дружбы, за взаимное доверие и успех в деле, ради которого собрались.