— Серьезно? — удивилась Айона, стараясь припомнить, чем именно.

— Да. Вы и остальные наши вагонные друзья наглядно показали мне, что моя жизнь катится по унылой колее. И поэтому теперь я пытаюсь свернуть с накатанного пути. Я записался на несколько образовательных курсов для взрослых!

— Великолепно, — одобрила Айона. — И что же вы изучаете?

— По вторникам я хожу в вечернюю группу разговорного русского языка, а по четвергам учусь разбирать и ремонтировать автомобильный двигатель.

— Потрясающе. Так вы сможете получить место шофера у какого-нибудь сбежавшего русского олигарха.

Дэвид пропустил ее колкость мимо ушей, что, наверное, было лучше всего.

— Наши отношения с Оливией тоже улучшаются, хотя и медленно. Я начинаю думать, что у нас с ней еще не все потеряно.

— Вот это, Дэвид, действительно хорошая новость.

— И потому мне захотелось чем-то помочь вам. Вы знаете, что я солиситор?

Айона этого не знала, но решила не подавать виду. Честно говоря, до сих пор ее не интересовало, чем занимается Дэвид. Может, кто-то из ее вагонных друзей спрашивал о его профессии? Чувство вины заставило ее закивать энергичнее, чем требовалось. Одновременно Айона сражалась с охватившей ее завистью. Дэвид был минимум на десять лет ее старше и до сих пор востребован на своей работе. Ну почему мужчины с седыми волосами и морщинами достигали gravitas[22], тогда как хорошо сохранившиеся женщины вроде нее становились незаметными?

— Я специализируюсь по контрактному и имущественному праву, — продолжал Дэвид. — Так что сам я вряд ли смогу вам помочь, если только вы не подумываете о продаже дома.

— Увы, такие мысли очень скоро могут стать реальностью, — вздохнула Айона.

— Или не стать, — парировал Дэвид. В этот момент раздался звонок в дверь. — А вот и она, как всегда вовремя.

— Дэвид, неужели вы собрались уладить мои дела? — спросила Айона вдогонку, ибо хозяин дома пошел открывать дверь.

— Совершенно верно, — ответил Дэвид, вернувшись в сопровождении миловидной женщины сорока с лишним лет. — Ив этом нам поможет юрист по трудовому законодательству. Познакомьтесь с, Деборой Минке. Она работает в нашей фирме. Я взял на себя смелость и обсудил с нею вашу ситуацию. Надеюсь, вы не станете возражать.

— Думаю, что нет, — с некоторой настороженностью произнесла Айона.

— Айона, вы позволите задать вам ряд вопросов? — начала Дебора.

Эта женщина явно не любила прелюдий вроде светских бесед. Наверное, при почасовой оплате привычка говорить о пустяках отпадает сама собой. Дебора села и достала из практичного, но неказистого портфеля тоненькую папку. Портфель неплохо гармонировал с ее туфлями: такими же практичными и совершенно немодными.

— Правильно ли я понимаю, что вы не получили компенсации? — спросила Дебора.

— Да, поскольку меня уволили не по сокращению штатов. Я ведь ушла сама. Точнее, убежала, назвав главного редактора…

Дэвид поднял руку, давая понять, что эпитеты к делу не относятся.

— В нашем понимании это трактуется не как увольнение по собственному желанию, а как вынужденное, совершенное под давлением работодателя. Подтверждаете ли вы, что в сложившейся ситуации просто не могли оставаться на занимаемой должности?

Дебора посмотрела нее поверх очков. Айона снова кивнула.

— Можете ли вы подтвердить, что обстановка на работе стала совершенно невыносимой и что вы ощущали на себе дискриминацию по возрасту?

— Точняк, — вырвалось у Айоны.

Чем более серьезные и взрослые вопросы задавала ей Дебора, тем сильнее Айона ощущала себя подростком и отвечала, используя лексикон Марты.

Дэвид принес блюдо бисквитно-шоколадного печенья с начинкой из джема. Взяв печенюшку, Дебора аккуратно надкусила ее и тут же положила на блюдце. Айона восхищалась сверхъестественным самообладанием собеседницы и ее умением сосредоточиваться на деле. Черт с ними, с туфлями, такую женщину хорошо иметь в друзьях.

— Возможно, вы ощущали какие-либо манипуляции со стороны руководства, подталкивавшие вас к уходу?

Айона вспомнила, как швырнула в Эда свой шнурок с бейджем и как многозначительно главный редактор подмигнул кадровичке Бренде.

— Да, было такое. Но поймите, Дебора: я не хочу идти в суд. Мне невыносима сама мысль, что снова придется тратить свое драгоценное время на этого…

Дэвид опять поднял руку. Он явно отличался повышенной чувствительностью.

— Вряд ли понадобится доводить дело до суда, — сказала Дебора. Подозреваю, они охотно пойдут на мировую, чтобы избежать нежелательной огласки. Мы всего лишь попросим, чтобы вам заплатили деньги, которые вы честно заслужили после… Сколько лет вы проработали в журнале?

— Тридцать.

— Прекрасно. — Дебора откинулась на спинку стула и улыбнулась. — У нас есть все шансы на успех. А теперь вы мне все подробно расскажете, а я буду делать записи.

И Айона начала рассказывать. Она поведала Деборе о разговоре, подслушанном в туалете, когда ее назвали динозаврихой, о язвительных замечаниях вроде «Айоне этого не понять» и «В те стародавние времена»; о том, как ее перестали приглашать на ланч и дружескую выпивку после работы; о том, как сотрудники умолкали, когда она подходила к кофемашине. На прошлое Рождество ей прислали в качестве поздравления групповую фотографию сотрудников редакции. Там были всё, вплоть до охранника. Только ее «по чистой случайности» на снимке не оказалось.