Айона рассказывала, как от нее постепенно — одну за одной — отбирали все редакционные обязанности. В последние месяцы она лишь делала вид, что занята. Вся ее кипучая энергия уходила на наблюдение за медленно ползущими стрелками редакционных часов. Так она дошла до того дня, когда Эд заявил, что отныне все написанное ею будет проверять молодой парень. А тот словно бы нарочно прочитывал каждое слово вслух, перемежая их идиотскими аббревиатурами вроде OMG, IRL, BTW[23]. Да тридцать лет назад, когда журнал пригласил Айону на работу (а она находилась на вершине славы, и ее имя постоянно мелькало в прессе), этот юнец еще даже не родился. И теперь она должна была согласовывать с ним каждую фразу? Расчет Эда оправдался: такого унижения Айона не выдержала.

Айона рассказывала, и ей становилось легче, как будто с ее плеч исчезал многолетний груз обид и оскорблений. Они были менее заметными и более коварными, чем те, с которыми сражалась Марта, но обладали столь же разрушительным действием.

— Спасибо вам, Дебора и Дэвид, — сказала Айона, дойдя до конца своего болезненного и унизительного повествования.

— Будем рады вам помочь, — ответила Дебора, щелкая колпачком авторучки, словно кнопкой на клапане пистолетной кобуры. — Ну что, зададим им жару?

ЭММИ

08:08. Темз-Диттон — Ватерлоо

Эмми подняла голову и улыбнулась Санджею, подумав, что сегодня он подойдет и сядет рядом. Но он отвернулся и сел на другое место. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый тоже.

Конечно, она заслуживала подобного отношения. А как еще он должен себя вести после той субботы? И все равно манера поведения Санджея казалась ей чрезмерной и даже ребячливой. Но его равнодушие больно задевало Эмми. Когда он демонстративно садился на другое место, игнорируя ее приветливые улыбки, девушке казалось, что ее кусает целая стая рассерженных ос.

Эмми сознавала: она должна извиниться перед Санджеем, но он не давал ей шансов это сделать. И если уж говорить правду, Эмми даже испытывала при этом некоторое облегчение, ибо не знала, как объяснить произошедшее самой себе, не говоря уже о других. Мысленно проигрывая ту историю, она всякий раз видела себя слабачкой, а Тоби — агрессивным параноиком, что никак не могло соответствовать действительности.

Интересно, ее вагонные друзья нашли Айону? Эмми не оставляло желание поговорить с этой удивительной женщиной о своих страхах. Ей казалось, что ее мир сужается до размеров комфортабельного, роскошного пузыря, где находятся только они с Тоби и больше никого нет. Разве это причина для беспокойства? И не эгоизм ли говорит в ней, требуя чего-то большего? Уж Айона непременно нашла бы ответы, Эмми была в этом абсолютно уверена.

Но Эмми ловила себя на том, что скучает не только по Айоне. Она скучала и по Санджею. В мозгу неотступно стояла картина: улыбающийся парень выходит из кафе, неся ей кофе, и вдруг видит пустой столик. Что после этого он должен о ней думать? А ведь Эмми было так легко с ним, она не сомневалась, что они станут друзьями. И за всю его доброту она отплатила…

Эмми в очередной раз вспоминала череду событий той субботы, пытаясь ответить себе на вопрос: могли бы они развиваться по-другому?

Итак… Санджей пошел за кофе. У двери он обернулся и улыбнулся ей, а она уселась за столик, наслаждаясь весенним теплом. Потом ощутила легкое покалывание в затылке. Так бывает, когда кто-то смотрит на тебя сзади. Обернувшись, она увидела на обочине дороги машину, аккуратно припаркованную строго по двойной желтой линии. Автомобиль был точной копией автомобиля Тоби. Эмми присмотрелась, выискивая отличия: скажем, багажник на крыше или стикер с надписью «Ребенок в машине». Насколько она знала, Тоби никогда не ездил в Хэмптон-Корт. Нет, наверняка просто похожее авто.

Эта мысль еще крутилась в голове девушки, когда из открывшегося окошка вдруг высунулась голова Тоби.

— Садись в машину, — прошипел он. — Сейчас же.

Эмми была обескуражена и даже отчасти испугана. Такого выражения на лице жениха она еще не видела. Может, случилось что-то ужасное? Вдруг с ее отцом несчастье? Но откуда Тоби узнал, где ее искать? Эмми встала и пошла к машине.

— Тоби, почему ты здесь? Что произошло? Я ничего не понимаю.

— Эмми, мы не можем нормально разговаривать, когда ты стоишь на тротуаре и вокруг полно чужих ушей, — ответил он. — Забирайся в салон.

Эмми подчинилась. Едва она оказалась на пассажирском сиденье, Тоби включил мотор.

— Тоби! Постой! Ты не можешь уехать! — воскликнула девушка. — Я тут с друзьями. У нас были кое-какие планы. Если действительно что-то случилось, я должна хотя бы с ними попрощаться.

— С друзьями? — переспросил Тоби. — Я видел лишь одного друга. Полагаю, это и есть Санджей. Похоже, тебе было очень комфортно в его обществе. — Ну почему слово «комфортно» обрело в его устах такой зловещий оттенок? — Я видел, как он смотрел на тебя. Это явно больше, чем просто дружба.

Тоби с особой яростью включил первую скорость, словно бы хотел за что-то наказать машину.

— Да вдобавок ты меня еще и обманула, — заявил он. — Сказала, что поедешь в Вест-Энд за покупками.

Тоби влился в быстро движущийся поток машин. Автомобиль, ехавший сзади, был вынужден резко затормозить. Водитель возмущенно просигналил.

— Пристегнись, — потребовал Тоби.

Эмми мутило. Да, она солгала, причем солгала мужчине, которого любила больше всех и с которым собиралась прожить до конца жизни. Это было непростительно. Однако у Тоби после ее экскурсии в Хэмптон-Кортский дворец появилась какая-то иррациональная неприязнь к Санджею и Айоне. Заочная, поскольку он ни разу их даже не видел. Его бесило само существование этих людей.