— Я понял. Ладно, иди, чтобы скандалов не было. Как освободишься там — свисти. Я… вообще-то соскучился.

Последнюю фразу говорю с трудом, но от чистого сердца. Я так-то милым вообще не умею быть, мне сложно дается это всё, гораздо проще сделать что-то, чем сказать. А как делать-то, когда у принцессы моей охрана круче, чем у мавзолея? Приходится словами учиться, язык о зубы бить. Докатился. Тридцатка не за горами, а я учусь чувства словами демонстрировать.

Дашка молчит долго, я даже думаю, что трубку бросила, но слышу в динамик, как Вольт лает. Ясно, просто напугал девчонку своими высказываниями, походу мне ещё долго учиться искусству разговоров надо.

— Я тоже, — шепчет неуверенно, а потом всё-таки бросает трубку. Ладно. Это прогресс. Даже очень хороший. Настолько, что я опять как пациент дурки еду домой с улыбкой на лице, ну что за добрый вечер? Точно клиника, нельзя столько улыбаться, ну как ребенок.

Первая половина дня проходит быстро и незаметно. Дома принимаю душ, ищу одежду поприличнее, собираюсь, еду за цветами для Крохалевой, покупаю конверт для подарка от команды, почему-то решили мне предоставить сбор денег для молодоженов. Встречаем у ЗАГСа, поздравляем, еще полчаса терроризируем город громким смехом и взрывами шампанского, а потом расходимся, оставляя молодую семью наедине со своим счастьем, и… И наступает снова то самое ощущение идиотского одиночества.

Потому что Дашке не напишешь, не хочу, чтобы отец её увидел, от кого сообщения, и начал промывать мозг. Другому никому писать не хочется, а провести вечер в баре, как раньше, естественно нет никакого желания. Я ходил туда за сексом, сейчас уверен, что на кого-то, кто не Даша, у меня даже не встанет. Да и не хочу я с другими, несмотря на то, что никаких отношений с Рапунцель у нас нет. Я не животное ведь, в конце концов. Просто добьюсь своего и буду окончательно счастлив.

Но пока я не знаю, нравится мне то, что со мной происходит, или больше раздражает.

Часов в девять вечера неожиданно звонит Дашка. Ещё неожиданнее она начинает всхлипывать в трубку, и я сразу напрягаюсь уже готовый бежать спасать ее кудрявую голову из очередного пиздеца.

— Так, рыжая, быстро сказала, что случилось, и куда надо ехать!

— Никуда не надо, я в порядке, просто, — опять всхлипывает, добивая меня. Я не молодой уже, елки палки, мне такие стрессы противопоказаны. — Короче, папа ко мне на пару дней приехал, а у него аллергия сильная на собак, он задыхается почти от присутствия Вольта. Владимир ему лекарства купил, но надо не быть в одном помещении с собакой, и уезжать папа не хочет, говорит что мы не общались давно нормально, он намерен провести эти дни со мной. А я не могу выбросить Вольта, Леш, понимаешь? — говорит так жалобно, что я не знаю, кого мне жаль больше. Задыхающегося отца, плачущую Дашку, или Вольта, который по факту ни в чем не виноват.

— Понимаю, рыжая, слишком дорога цена его спасения была, как минимум. Как максимум — это было бы свинство. Забрать?

— Угу.

— Через две минуты приду, выходи к подъезду. Только сама не ходи, мало ли, что.

— Хорошо, — шмыгает носом, но по голосу слышу — довольная.

Мне в целом похер, с кем она выйдет из них, никто моей кандидатуре рад не будет. Но с другой стороны, они будут больше рады, если собака, друг Дашки, останется на улице? Она его своим огромным сердцем спасала, зная, что ей лучше не выходить на улицу, я почти уверен, что отец Даши не станет это обесценивать. Он странный, конечно, но думаю, не настолько.

Иду к дому рыжей, благо тут меньше минуты. Слышу лай Вольта, вышли уже, значит.

Рапунцель стоит с отцом, слышу голоса, но о чем говорят — непонятно. Почти уверен, что обо мне, судя по эмоциональному накалу.

— Даш? — зову, оказываясь в десяти метрах. Не могу не поиздеваться, это выше моих сил. — Отпускай собаку, ближе-то мне к тебе нельзя подходить.

Даша далеко, не видно почти ничего, потому что фонари дерьмово светят, но я кожей чувствую, как она закатывает глаза и сама ко мне подходит.

— Позер, — говорит негромко, оказываясь рядом. Отец делает пару шагов к нам, недовольный до жути. Конечно, мне же нельзя приближаться, я же сделаю плохо.

— Ну прости, я не мог молчать.

— Больше некому отдать собаку? — спрашивает отец Даши. Странно, но он сегодня явно настроен менее негативно, чем в прошлые наши встречи.

— Нет, — фыркает Даша, повернувшись к нему и вздернув нос. — Леша — самый надежный человек из всех, кого я знаю.

— Мало ты людей знаешь, рыжая, — усмехаюсь, и забираю из рук собаку. — Ну чё, дружище? Переезжаешь?

— Спасибо, Лёш, что согласился забрать. Их надо было разлучить с папой.

— Я подумал, что лучше забрать его, чем твоего отца, — Дашка хихикает, но её тут же окликает отец, сразу закашлявшись. Походу реально ему дерьмово с псом на одной территории. Но желание побыть с дочерью я уважаю. Поэтому собаку забираю без осуждения. Не выкинули, уже хорошо.

— Спасибо еще раз, — она губы поджимает, и я вместе с ней. Обнять очень хочется, но не надо ещё сильнее отца ее раздражать, он и так меня очень близко к Дашке уже две минуты терпит. На рекорд идем. — Вот тут его миска и игрушки, а еще корм на вечер, — протягивает мне пакет и отворачивается, уходя к подъезду.