— Я пас.

Она меняет тактику.

— Мне нужно еще раз поговорить с твоим братом. Проверить его историю. Уточнить несоответствия.

Детектив Хенриксен делает шаг вперед, но я блокирую ее своим телом. Я знаю, что сказать на этот раз. Арианна помогла мне подготовиться на случай, если детектив вернется.

— Ваш босс знает, что вы здесь, наносите незапланированные визиты на дом? Пристаете к скорбящим свидетелям? А как насчет вашего партнера? Где он? Может, мне стоит позвонить в участок? Просто, чтобы убедиться, что всё в порядке и всё такое. Ну вы понимаете.

Она нахмурилась и встала прямо передо мной.

— Я детектив. Пропусти меня.

Как и в прошлый раз, я не отрываю от нее взгляда. На улице холодно, но моя кровь горячая и пылает.

— Если у вас нет ордера, засунутого в лифчик, можете идти в задницу. Детектив.

Ее лицо застывает. Но я вижу перемену в ее глазах. Она блефовала и только что проиграла. Никто больше ничего не подозревает. Только она. Если я не впущу ее, она ни черта не сможет с этим поделать.

— Ты только что упустила свой последний шанс.

Бешеный стук моего сердца эхом отдается в ушах.

— Нет, это вы упустили.

Она долго смотрит на меня, потом поворачивается и топает вниз по ступенькам крыльца. Полотнища ее плаща развеваются на ветру.

— Не приходите сюда больше, иначе я подам на вас заявление о преследовании. Кроме того, вы опоздали. Завтра у мамы слушание приговора.

Она поворачивается и смотрит на меня, ее рот кривится в жесткой улыбке.

— Разве адвокат твоей матери не звонил? Нет? Ох, уж эти государственные защитники. У твоей мамы начались роды. Вынесение приговора отложили до понедельника. Она родила сегодня утром.

Я захлопываю дверь и опускаюсь на пол, мои ноги превратились в спагетти. Слишком много эмоций воюют в моей голове. Страх, вина и стыд захватывают меня и не отпускают. И хотя детектив Хенриксен ничего не может с этим поделать, она все равно права. Я виновна. Грешна. Что я здесь делаю? Я прячусь и лгу, как преступник, как трус. Я заслуживаю того, чтобы меня поймали. Я должна сидеть в этой камере, а не мама. Мама должна лежать на больничной койке, держа на руках мою младшую сестренку.

Я пытаюсь представить, как она может выглядеть, но не могу.

Моя сестра.

Из гостиной доносится крик.

Я вбегаю и вижу, что тетя Элли склонилась над кофейным столиком, держась за щеку. Аарон сидит на диване и плачет. Фрэнки стоит, вызывающе скрестив руки на груди.

— Что случилось?

Тетя Элли выпрямляется, ее глаза расширены.

— Он меня ударил!

Руки Фрэнки сжаты в кулаки.

— Она пыталась отобрать у меня «Плейстейшн». Просто так! Папа купил ее для меня, а не для тебя!

Тетя Элли качает головой, ее старинные серьги-канделябры звенят у шеи.

— Эта отвратительная игра запрещена в этом доме. Бандиты стреляют в людей на улицах, убивают женщин? Это грязь. Я этого не потерплю.

— Это не твой дом! Не ты устанавливаешь правила!

— Конечно, устанавливаю, пока я здесь…

— Тогда проваливай! — кричит Фрэнки.

Аарон плачет сильнее.

Фрэнки все портит. Он прогонит тетю, и что тогда? Государство заберет мальчиков, а я потерплю полное фиаско.

— Фрэнки! Прекрати!

— Ты наказан на месяц! — Тетя Элли дрожит, ее голос повышается до октав, от которых закладывает уши. — Никакого телефона, никаких видеоигр, никаких друзей. Ты слышишь меня, молодой человек? Эта игра отправляется в мусорное ведро.

— Иди к черту! — кричит он.

— Я все сказала! А тебе нужно вымыть свой грязный рот с мылом, молодой человек.

Я должна что-то сделать, прямо сейчас. Прежде чем она успевает до него дотянуться, я делаю шаг перед ней. Хватаю Фрэнки за узкие плечи и сильно его трясу.

— Прекрати! Просто остановись!

— Оставь меня в покое!

Его тело напрягается, а рука взлетает вверх, и он собирается ударить и меня. Гнев разгорается быстро и горячо. Я хватаю его за руку и сильно ее выкручиваю. Он вскрикивает от боли и бьет меня свободной рукой.

— Прекрати!

Тетя Элли топает в спальню моих родителей и захлопывает дверь.

— Она не может этого сделать! — кричит Фрэнки. — Я ее ненавижу!

— Просто остановись! Она нам нужна.

— Нам никто не нужен!

— Да, нужна. Мы должны ее слушать, иначе она уйдет, и ты вернешься в приемную семью. Ты этого хочешь?

Его лицо кривится.

— Нет.

— Тогда остановись! Перестань вести себя как…

— Как папа? — огрызается он, в его глазах мелькают слезы. — Почему не как ты?