— Что ты сказала?

Арианна дрожит.

— Я не хочу быть врачом. Я ненавижу кровь, и от одной мысли о медицинской школе меня буквально тошнит. Я хочу быть шеф-поваром. Я люблю готовить.

Миссис Торрес смотрит на Арианну, ее рот разинут.

— Но колледж — это ключ к твоему будущему. — Пастор Торрес выглядит озадаченным.

— Нет. Нет, это не так. Я не собираюсь в колледж. Я собираюсь в кулинарную школу. Я подала документы в Институт кулинарного искусства в Чикаго.

Миссис Торрес хмурится. Она сжимает пальцы на ожерелье с крестиком, как будто хочет заставить Господа прекратить это безобразие.

— Это неприемлемо.

— Я никогда не буду такой умной или стройной, как ты хочешь, мама. Я пыталась, и это чуть не убило меня. Я устала жить, ориентируясь на то, как нужно, по мнению других людей. Я устала от того, что меня принуждают заниматься нелюбимыми делами, когда у меня должен быть выбор. — Арианна перевела дыхание. — Но то, чего я хочу, никогда не имеет для тебя значения. Мне жаль, что ты расстроена, но я не собираюсь менять свое мнение.

Миссис Торрес встает, роняя салфетку на едва тронутую еду.

— Ничего подобного! Твои бабушка и дедушка пожертвовали всем, чтобы приехать в эту страну не для того, чтобы их внучка стала поваром. — Она произносит слово «повар», как будто это оскорбление. — Это то, чем занималась моя мать, когда приехала сюда. Она готовила и убирала для богатых, ленивых женщин, которые не могли потрудиться сделать это сами. Ты понимаешь?

— Понимаю, — говорит Арианна твердым голосом. — Но это другое. Я хочу сама выбирать свое будущее.

— Ты — глупое дитя!

Пастор Торрес кладет свою ладонь на ее руку.

Миссис Торрес стряхивает ее.

— Сейчас неподходящее время и место для этого разговора. Ты, очевидно, подверглась определенному… негативному влиянию. Ты даже не представляешь, как я сейчас разочарована, Арианна.

Мы смотрим, как она выбегает из столовой. Арианна грызет ногти. Ее глаза блестят в свете свечей. Я хочу догнать миссис Торрес и трясти ее костлявое тело, пока глазные яблоки не выскочат из глазниц.

— Что это было, черт побери? Простите мой язык, сэр.

Пастор Торрес встает и обходит стол. Его лицо красное, как будто он смущен. Так и должно быть. Он сжимает плечо Арианны.

— Я прошу прощения за твою мать, Ари. Ты права. Мы оказывали на тебя слишком большое давление. Дай мне поговорить с твоей мамой. Она сейчас очень расстроена. Она хочет для тебя самого лучшего, mi amor. Мы что-нибудь придумаем.

У меня есть сомнения на этот счет, но, по крайней мере, у нее есть один не психованный родитель.

Арианна сжимает его руку.

— Спасибо, папа.

Он улыбается мне с сожалением.

— Пожалуйста, не суди нас по сегодняшнему вечеру, хорошо? Мама Ари очень любит ее, и я тоже. Думаю, мы не осознавали, как быстро наша дочь выросла.

Я чувствую небольшой укол зависти, но вместе с тем и облегчение. Отец Арианны любит ее. С ним она в безопасности.

Пастор Торрес потирает живот.

— Пожалуйста, извините меня, дамы. Завтра рано утром у меня состоится собрание мужского духовенства. Надеюсь, мы скоро увидимся в церкви, Сидни.

— Не могу ничего обещать.

— В конце концов, мы тебя измотаем. — Пастор Торрес усмехается. — Если Ари еще не сказал тебе, я всегда играю на победу!

Арианна закатывает глаза. Мы желаем ему спокойной ночи, и он уходит наверх. Мы доедаем нашу еду. Я съедаю все на своей тарелке. Арианне удается доесть свою порцию лазаньи. Она улыбается, ее нижняя губа дрожит.

— Ну, так или иначе, я пережила это. Паста и мои родители.

— Иногда это самое большее, на что можно надеяться. Ты молодец.

— Все прошло просто незабываемо? Видела выражение лица моей мамы?

— Как будто она подавилась куском капусты.

Мы обе смеемся

Убрав со стола, мы перекладываем все излишки еды в контейнеры. Я начинаю мыть посуду, а Арианна вытирает кухонный остров.

— Я чувствую себя лучше, знаешь, даже если в моей жизни все осталось по-прежнему, например, моя мама. Я имею в виду, это все еще тяжело. Все еще больно. Но каждый раз, когда заставляю себя откусить кусочек еды, я как будто борюсь за себя. Каждый раз это делает меня чуть-чуть сильнее. Это имеет смысл?