Шрифт:
Н-да. Немало получается…
Особенно если помнить, что он не сам по себе, а состоит на «государевой службе». Которую, в последнее время, изрядно запустил. И если еще запустит, то как бы им не заинтересовались там, наверху, его непосредственные начальники.
И тогда, хочешь не хочешь, придется доложить по инстанции о всех своих, имевших место за текущий период, промашках. В первую очередь о том, что его подловил на контрслежке враг, которого он не сумел нейтрализовать. И как к этому отнесутся в его учреждении, можно только гадать. Не исключено, что, пойдя по пути наименьшего сопротивления, решат обрубить нить, ведущую к Конторе, на нем. Поэтому сообщать им всю правду пока не хочется. А хочется разобраться с этим делом самостоятельно, потому что победителей не судят.
Но не получается разобраться! Времени не хватает. Потому что в этой партии он угодил в цейтнот!
Так, может, плюнуть на все эти конспиративные изыски и пойти внаглую? Как в атаку — со штыком наперевес и криком «ура!». Наглость, она, говорят, второе счастье, которого ему так теперь недостает.
А?..
Вернуться назад, к тому дому, с которого вся эта карусель закрутилась, засветиться — побродить поблизости, помелькать физиономией, выманивая противника на себя. Оставили же они там кого-нибудь. Ну хоть кого-нибудь!
Конечно, оставили! Не могли не оставить!
Ведь не только он там прокололся, но и они тоже. Они, конечно, ушли, но и он ушел от них, от тех липовых милиционеров! И теперь разыскивает их, шаря по всей стране.
Ну так и они наверняка ищут! Им тоже не с руки, что кто-то, следя за ними, раскрыл их игру и рассмотрел их лица. Им тоже очень желательно отыскать опасного свидетеля, чтобы зачистить его. Может, не так желательно, как ему, но все-таки…
Так, может, рискнуть, попробовать? В конце концов, и в том, и в другом случае цель достигается одна и та же — выманить зверя из берлоги, чтобы насадить на рогатину. Только там — выманить на жирную, в лице заказанной жертвы, приманку, а здесь — на себя.
Надоело ему вот так, на ощупь, врага шарить. Пора бы уж сойтись им лоб в лоб!
На том и порешим!
Вчера — было рано. Завтра как бы не опоздать, а нынче, как говорил вождь мирового пролетариата, — будет в самый раз!..
Глава 53
Пепелище было обнесено деревянным свежекрашеным забором — все-таки почти центр города. На ремонт сгоревшего здания у администрации, как видно, денег нет, а вот на доски и краску отыскались.
Вдоль высокого забора по дороге брел неопределенного возраста человек, с виду почти бомж, который периодически останавливался и пинал доски.
Бах — ногой… И шел себе дальше.
И снова — бах, бах!..
На проделки бомжа никто не обращал никакого внимания, потому что некому было обращать, наступил уже поздний вечер и прохожих на улицах почти не было.
Бах — ногой!
Бах!..
Одна из досок, составлявших забор, отозвалась необычным звуком. Дребезжащим звуком. Она прилегала к поперечине неплотно и при ударе «рикошетила». Как видно, плотники пожалели на нее гвоздей.
Бродяга воровато оглянулся в одну сторону, в другую и пнул сильнее. Образовалась небольшая щель. Он сунул в нее пальцы и, упираясь ногой в забор, потянул доску на себя. Пронзительно заскрипели вытягиваемые из древесины гвозди, нижний край доски легко оторвался. Теперь ее можно было отодвинуть в сторону. Что бомж и сделал.
Он отодвинул доску, сунул в образовавшуюся щель ногу и протиснулся сам. Наверно, ему было негде ночевать, и он надеялся найти приют под остатками крыши сгоревшего здания. Или хотел разжиться там цветным металлом, который можно сдать в пункт приема и купить себе на вырученные деньги бутылочку.
Что с него взять — бомж он и есть бомж.
Перед тем как окончательно скрыться в дыре, бродяга еще раз осмотрелся, покрутив во все стороны головой. Его лицо на несколько секунд попало в круг света близко стоящего фонаря, ярко «вспыхнув» в темноте…
— Мать твою — это же он! — ахнул наблюдатель, тыкая указательным пальцем в экран монитора.
Спящий рядом напарник мгновенно проснулся и вскинулся на диване. Они здесь чуть не третью неделю «парились» — в тридцати квадратных метрах на двоих. Как в ушедшей в автономку подводной лодке, из которой не выйти, а можно лишь пялиться на мир через перископ.
Они и пялились — в четыре, стоящих шеренгой, экрана, подсоединенных к четырем видеокамерам. Целыми днями пялились! И ночами тоже. Посменно: четыре часа вахта — четыре отдых. И снова: четыре — вахта, четыре — отдых. Без секундной паузы. И если одному вдруг приспичит сходить в туалет, то он не мог сходить в туалет, а должен был разбудить сменщика, чтобы тот эти несколько минут посидел перед экранами.
От такой жизни кто угодно волком взвоет! Это же хуже, чем тюрьма! В тюрьме хоть на прогулки выводят, а они только ночью в приоткрытую форточку могут свежим воздухом дышать.
И вдруг такая удача!..
— Точно — он!
— Где, где?
Но бомжа на экране уже не было, бомж скрылся за забором.
Но это не страшно, техника позволяет повернуть время вспять.
Наблюдатель отмотал пленку и включил воспроизведение.
Вдоль забора снова шел человек, который пинал доски. Потом он остановился, наклонился, отодрал одну из них и пролез в образовавшуюся щель.