Шрифт:
Но тем и лучше! С таким советчиком в тюрягу по-глупому не загремишь! Пока под ним походим, а там посмотрим!..
Он выполнил еще два или три заказа, причем не сам, а чужими руками, уже сознательно, убрав исполнителей, которые могли на него указать. Он боялся, что они случайно проболтаются, и так страховался!
— Не дело это — не по-хозяйски! — укоризненно заметил его друг-эфэсбэшник. — Так недолго и проколоться, если использовать случайный, одноразовый материал.
— А что нужно сделать?
— Находить профессионалов, которые смогут провести несколько акций, и лишь тогда от них избавляться…
— Где ж их взять?
— Найти. Или обучить.
Это верно, мочить каждый раз киллеров-любителей — дело неблагодарное. Можно и нарваться…
— И еще желательно создать дополнительный буфер.
— Какой? — не понял он.
— Командиров среднего звена, — объяснил приятель. — Тех, кто будет общаться с исполнителями. Тебе перед ними отсвечивать лицом негоже. Рядовые исполнители должны знать только своего командира, а командиры должны знать только тебя и ничего не должны знать о других командирах, — объяснил он примитивную, но надежную конспиративную схему.
А ведь точно! Тогда убирать стрелков будет уже не он, а командиры. А он будет разбираться с командирами, если они упустят стрелков. Как все просто!
Так образовалась схема, которая в дальнейшем, разрастаясь по вертикали и горизонтали, обрастая командирами пятерок, а потом «десятыми», «сотыми» и «тысячными», стала организацией.
Только его приятелю в той структуре место не нашлось! Он в ней стал всего лишь «сотым»! Потому что двух медведей для одной берлоги — много. Кто-то должен уступить.
Уступил — «Сотый».
А если бы не уступил, то сгинул, как до него многие другие, которые пытались тянуть одеяло на себя. Его одеяло!
Верно «Сотый» ему в свое время напророчил — далеко пойдешь!.. И не ошибся!
Так он стал «Первым»! Впервые за всю свою жизнь! И, как он надеялся, на всю жизнь. Потому что терять свое место в созданной им империи не собирался! Тем более из-за какого-то неизвестно откуда взявшегося «прораба»!
А вот хрен ему!
Вернее, крышка! Теперь — точно крышка, потому что теперь он его из своих лап живым не выпустит. Ни за что!
Глава 64
Сознание возвращалось болью. В голове. В боку. Во всем теле. Но если его тело болит, значит, он еще жив! Что не может не радовать!
Резидент лежал на чем-то твердом и холодном. Лежал — совершенно голый! Почему голый-то?..
А… Понятно! Ребята подстраховались, ребята содрали с него и выбросили его одежду и обувь. Потому что перебирать его костюм, проверяя на ощупь каждый шов, им было некогда, а если не проверять, то есть опасность, что он протащит с собой какое-нибудь оружие, микрофон или капсулу с ядом. Хотя капсула с ядом — это уже явный романтический перебор, навеянный кино.
Но они оказались правы — с костюмом пропали вшитые в пояс, на всякий пожарный случай, отмычки, с помощью которых можно было бы открыть наручники. Можно было бы… а теперь — нет!
Круто они с ним обошлись: раздели, разули, руки сцепили наручниками, рот залепили от уха до уха широким пластырем, на голову надели какой-то черный, непроницаемый, из плотной ткани мешок, ноги перехватили, кажется, ремнями или чем-то в этом роде… На этот раз его упаковали как следует. Так, что не шелохнешься.
Интересно знать, кто?..
Впрочем, кто, как раз понятно, — они! Больше некому!
Выходит, он их проглядел. Во второй раз!
Как же так?
Впрочем, это уже не важно. Важно, что он у них в руках. И надо собраться, приготовиться к неизбежному.
Интересно знать, куда они его притащили?
Резидент прислушался. И ничего не услышал — ни шума улицы, ни голосов, ни даже близкого дыхания. Он был один и был непонятно где. Что было не очень хорошо и очень тревожно. Ей-богу, лучше бы они его били.
Он лежал так, повязанный по рукам и ногам, довольно долго. Но вот что-то отдаленно громыхнуло, послышались шаги. Хлопнула дверца. Заработал мотор. Опора под ним мелко завибрировала.
Значит, он в машине, машина, по всей видимости, стоит в гараже, а гараж — неизвестно где. Как в сказке про Кощееву смерть, которая — в игле, игла — в яйце, яйцо — в сундуке, сундук — на дубе… А он, один черт, не уберегся!..
Машина тронулась с места.
Поехали…
Ехали долго, два с небольшим часа. Как только они поехали, Резидент начал отсчет времени и поворотов. Сорок секунд — налево, еще пятьдесят — направо, три минуты пятьдесят — снова направо… Дорогу он запоминал чисто механически, вряд ли ему это пригодится.