На миг, чувство паники оглушило и обездвижело её.

Лишь когда Ахлф прижался губами к обнажившемуся девичьему плечу, лишь тогда Роза сумела ответить мужчине.

– Ты прав! – с жаром выдохнула она.

Ахлф, удивляясь такому ответу, замер.

– Ты прав, – повторила девушка, – ты можешь сделать все, что угодно со мной, и тогда ничем не будешь отличаться от римлян. Веками они глумились над людьми. Убивали мужчин, насиловали женщин. Я слышала, как ты говорил о своей ненависти к римлянам, когда мы поднялись на корабль. Чем ты тогда отличаешься от них?

К лицу Ахлфа прилила кровь.

Слова пленницы сумели задеть его за живое.

– Проклятье! – прорычал он в губы Розы.

Прорычал так, что внутренности девушки затряслись.

Но ни слова, ни даже испуганно вздоха не вырвалось из её груди.

Ахлф скатился на правый бок.

Сжал челюсти. Внутри него бурлили злость и вожделение.

– Как думаешь, для чего создана женщина, Роза? – Ахлф схватил её за лицо.

Горячие пальцы обожгли нежную кожу.

– Женщина создана для того, чтобы мужчина наслаждался ей, – добавил он.

– Мужчина? – голос Розы задрожал от ярости. – Кто, по-твоему, мужчина? Тот, кто берет женщину силой? Или тот, кому женщина сама рада подчиниться?

– Ты настоящая сирена, – восхищенным голосом произнес Ахлф, – прежде, чем идти к тебе, мне стоило залепить уши воском. Спи.

Он отодвинулся от неё и закрыл глаза.

Еще долго Роза всматривалась в черноту, ожидая нападения Ахлфа…

Ахлф поднялся на палубу.

Яркое утреннее солнце огненным шаром возвышалось над синим горизонтом. Его лучи плескались на сверкающих волнах, и казалось, что море светится изнутри.

Ветер раздувал черные паруса, и корабль стремительно устремлялся к своей цели.

Ветер влажным дыханием пробежался по загорелому лицу Ахлфа. Солоноватый аромат пробрался в нос воина.

Он глубоко вздохнул и довольно заулыбался.

Рана Ахлфа заживала, сон хорошо подействовал на его самочувствие, и пусть он еще не овладел прелестной пленницей, знание о том, что в его трюме прячется столь аппетитное создание, определенно, поднимало настроение мужчины.

– Мой господин, – к своему предводителю подбежал Волдхар. Его черные, местами выгоревшие на солнце волосы, ерошил ветер. Смуглое лицо воина выражало затаенный интерес.

– Чего тебе? Опять кто-то подрался, пока я спал? – устремляя на воина усмехающийся взгляд, вопросил Ахлф.

– Сегодня еще не было драки, – Волдхар поскреб пальцами небритую щеку. – Но я заметил корабль Гелимера. Они тоже плывут туда. Разве он не должен был вернуться назад?

– С чего бы? Гелимер не упустит возможности, чтобы тоже отхватить себе кусок славы!

– Он все еще одержим пленницей, – Волдхар чуть сощурил глаза, – не рискуете ли вы, взяв её с собой? Ведь в бою может всякое произойти.

– Ты сомневаешься во мне, Волдхар? Сомневаешься в нашей победе? – Ахлф выразительно глянул на воина.

– В нас – нет, мой господин. Но все мы знаем, как переменчива удача. Вспомните короля Велимера, который считался несокрушимым, и который погиб от меча неопытного воина.

– Ты прав, Волдхар! – Ахлф сжал крепкое плечо воина. – Любовь удачи переменчива, как любовь женщины. И если случится так, что в этот раз удача отвернется от нас, и я погибну, твой долг будет – убить мою пленницу.

– Убить? – замешательство пробежалось по лицу Волдхара. – Я не убийца женщин, мой господин.

– Ей лучше будет умереть, – глаза Ахлфа недобро блеснули, – я не хочу, чтобы она принадлежала кому-то, кроме меня.

– Хорошо, господин, – ощущая тяжесть в груди, согласился Волдхар.

Он не был убийцей женщин, но Волдхар дал клятву верности своему господину, Ахлфу, а это значило, что воин должен был выполнить его приказ.

Ахлф, вдруг, наклонил свое лицо к лицу Волдхара.

Пронзительно-голубые глаза предводителя вспыхнули.

– И пусть она не успеет испугаться. Одним ударом, Волдхар, – холодно приказал Ахлф и устремил свой взор вперед, на сверкающие волны.

Грудь воина распирало от предвкушения грядущей битвы.

Они одержали немало побед, и Танжер стала одной из самых легких.

Этот город они выбрали неспроста. Столица римской провинции не находилась под крылом комита Африки. Между ними и центром римской Северной Африки были месяцы пути и труднопроходимые горы Эр-Риф.

Теперь же их корабли устремились на восток.