— Тебе идёт, — заметил пират, притягивая его к себе и задумчиво проводя ладонью от неприкрытого драпировкой колена выше до бедра.

Сильвенио осторожно положил руки ему на плечи, чтобы попытаться отстраниться, но ладонь ползла всё выше и держала всё крепче. Он терпеливо вздохнул.

— Сир, вам, разумеется, нет дела до того, что заново мне закреплять эту ткань именно так, как того требуют местные обычаи, придётся опять очень долго, ибо это кропотливый процесс. Но хочу напомнить вам, что позже, когда мы войдём на рынок, нежелательно с вашей стороны проявлять подобный интерес. Вы ведь помните суть плана, верно? Я должен изображать вашего… — он неловко замолк.

— Моего хозяина, — подсказал тот с усмешкой и вынул руку из-под ткани, запутавшись в многочисленных складках. — Я помню. И я здорово подозреваю, что ты предложил весь этот план исключительно для того, чтобы насладиться этой небольшой, но, несомненно, приятной местью.

Сильвенио с облегчением выскользнул из его хватки и на всякий случай отошёл подальше. Но руки у огромного варвара были длинные, и он снова оказался притянут обратно. Иногда ему казалось, что руки Аргзы Грэна достанут его даже на краю мира.

— Сир, я вынужден напомнить вам, что я не одобряю само понятие мести, как и весь мой народ, и предстоящий нам с вами совместный грабёж, уж поверьте, не доставляет мне удовольствия сейчас — не доставит и в перспективе. Но, тем не менее, предложенное мной решение кажется мне наиболее разумным, потому что о нужном вам артефакте мы можем узнать только на здешнем рынке, а вы не знаете языка, и если принять во внимание тот факт, что местные богатые коллекционеры, с которыми будут охотнее всего делиться подобными сведениями, больше походят телосложением на представителей моей расы, и что, согласно проанализированным мной данным, пиратов они не берут даже в телохранители, только в рабы, то…

Аргза нетерпеливо отмахнулся и привычно, по-звериному начал вылизывать ему ухо. Всё это Сильвенио говорил уже много раз, и всё это Аргза уже прекрасно знал, но это ничуть не убавляло его раздражения. Да и потом, ему почему-то никогда не нравились чужие длинные логические цепочки. Даже если они и вправду были сугубо логическими. У варваров логика всегда была своя собственная, простая и действенная: врагов — атаковать, желаемого — добиваться, своего — не упускать из рук, а все разговоры — как-нибудь потом, а лучше — в другой жизни, если она будет. На уровне инстинктов жить было гораздо проще и полезнее. Что, впрочем, не мешало ещё ни одному варвару рассуждать здраво, когда это требуется для их целей.

Сильвенио отвернулся с усталым безразличием, больше не пытаясь ненавязчиво выскользнуть из собственнически облапывающих его рук и — тоже привычно — обмякая в его руках живой куклой. Он уже давно уяснил, что так было гораздо проще, чем пытаться увещевать пирата заняться наконец делом, которое, между прочим, только ему и нужно, в общем-то. Работало всегда безотказно: если он проявлял подобное покорное равнодушие, а у Аргзы не было достаточно времени, чтобы попытаться его как-то растормошить, то домогательства быстро прекращались. Целовать и лапать куклу ему было определённо скучно.

Они вышли из замаскированного под торговое судно корабля вместе. Тонкий фиктивный поводок, закреплённый посередине ладони Сильвенио и ведущий к такому же фиктивному ошейнику на шее варвара, Аргзу ужасно позабавил, и он едва удержался от хохота, когда представил, как они, должно быть, выглядят сейчас со стороны: субтильный паренёк с печальными глазами, аккуратно завёрнутый в какие-то тряпки, со смешными голыми коленками, с абсолютно безволосыми и гладкими ножками-спичками — и его широкоплечий трёхметровый "раб" со взглядом убийцы и в одной лишь набедренной повязке.

— И как я смотрюсь в ошейнике? — улыбнулся он, пока они проталкивались через толпу на тот самый рынок. — Тебе нравится, Лиам?

Он, конечно, издевался, и Сильвенио это прекрасно знал, поэтому он только чуть приостановился и глянул на него с мученической скорбью.

— Должен заметить, сир, что ошейник не смотрится хорошо ни на одном живом существе. Ограничение свободы — это всегда печально. За миллионы лет своего существования человечество, как ни странно, так и не сумело отказаться от торговли рабами, несмотря на весь уровень своего развития, и это говорит только о том, что люди…

Аргза наклонился к нему и, лениво подцепив ногтем бинты на его шее, которыми был скрыт от любопытных глаз собственный ошейник Лиама, подхватил его за подбородок и чуть сжал, любуясь его личиком, приобретшим привычное выражение проповедующего священника. Тот, однако, не спешил замолкать, вопреки привычке, и очередная лекция о свободе и ошибках человечества грозила затянуться. Иногда так бывало: Сильвенио заклинивало, и он всё не затыкался, упрямо пытаясь донести до Аргзы какую-то очень Важную и Умную Мысль (именно так, с заглавной буквы), а пират, даже не утруждаясь делать вид, что слушает хотя бы краем уха, беззастенчиво его разглядывал и следил за его руками, в такие моменты нервно теребившими край одежды или же выразительно жестикулирующими. Аргзу просто тоже порой нехило переклинивало — только на несколько других вещах.