— Нет! Сестра! — в обрыву подскочил Лю Вэй, с яростью глядя на уносимое рекой тело.

— Она… она… — Цзынфей тоже подошла, растерянно глядя на то место, где исчезло тело.

— Тьфу! — яростно сплюнул Тэнфей и потрогал наливающийся под глазом синяк. — Одно разочарование и никакого удовольствия! Теперь даже ублюдка не попинать вволю!

— Ты! Мразь! — Лю Вэй повернулся и посмотрел на Тэнфея полными ярости глазами.

— Рот закрой! Твоя сестрёнка сдохла, но ты-то остался! И можешь занять её место!

— Ты не посмеешь! — заступилась за мальчика Цзынфей. — Он гений семьи Лю и станет настоящим бессмертным в секте, а ты так и останешься тут на всю жизнь!

— А может, и не станет. Пошлите, парни, тут уже невесело! — Лю Тэнфей развернулся и стал уходить с лужка, за ним потянулись его помятые подхалимы.

— Я не хочу оставаться в этой семье! — Лю Вэй сжал кулаки так, что ногти пронзили кожу, и закапала кровь. Посмотрел на горные вершины, покрытые туманом, добавил. — Но когда я стану сильным, то обязательно сюда вернусь!

Глава 2. Обещание

— Хм, и эти пустые. — однорукий старик проверил очередные расставленные в лесу силки, оказавшиеся нетронутыми.

Вздохнув, старик вернул силки на место и пошел к недалёкой реке, умыться и освежиться. Уже присев у самого берега и обмыв лицо, он заметил запутавшееся в свисающих в воду ветвях тело.

— Чёрт, как неудачно-то! Вот не могла подальше запутаться! — старик сплюнул в реку и поднялся на ноги.

Он не сомневался, что это женское тело. Потому что не раз уже такие находил. Голые, избитые, утопленные девочки. Эта тоже была такой — голой, в синяках и утопленной. Молодое поколение горных семей культиваторов вызывало презрение в старике даже в молодости.

Однорукий уже хотел уйти, как вдруг удивлённо обернулся и посмотрел на покачивающееся в воде тело. Всмотрелся пристальнее, прищурив глаза, прислушался к внутреннему чутью.

— Не может быть! Да она ещё живая!

Быстро соорудил из верёвки аркан, с четвёртой попытки его удалось набросить на голову девочки, осторожно стал подтягивать к себе, так, чтоб петля не очень затягивалась. Наконец, когда тело достаточно близко подтянулось, вошел в воду и вытащил его на берег. Встав на колени, старик приложил ухо к груди девочки. Было отчётливо слышно медленное, не более десятка ударов в минуту, но уверенно сердцебиение.

— Невероятно! Так, надо удалить воду из лёгких. — однорукий надавал девочке на грудь, перевернул на бок — та не приходя в сознание стала выкашливать воду.

Когда потоки воды прекратились, старик забросил маленькое тело себе на плечо и быстрым шагом направился к своему жилью. Часа через полтора он подошел к небольшой хижине, одной стеной которой служила невысокая вертикальная скала, а три других были сделаны из брёвен. Занёс девочку в хижину, уложил на свою кровать, накрыл одеялом из шкур, а сам вышел во двор и стал разделывать единственного пойманного за сегодня зайца.

Лю Фей очнулась ближе к вечеру. Открыла глаза, непонимающе уставилась в закопченный потолок. Где она? Что… что произошло? Ничего не помнит! Пошевелилась, от этого заболели синяки — и её как доской по голове ударили воспоминания! Тэнфей, пытавшийся её изнасиловать, крики брата, её рывок к реке, падение и всё, дальше никаких воспоминаний. Разве она не умерла?! Лю Фей завертела головой, осматриваясь. Это что… загробный мир?

— Аааа, проснулась? Ну наконец-то! — внезапно дверь открылась и в дом вошел однорукий старик. — Весь день в кровати провалялась!

— В…вы кто?! — Лю Фей подобралась, вдруг ощутив, что она совершенно голая, схватилась обеими руками за одеяло из шкур и как могла закрылась им.

— Лан Е. Я тебя в Небесной реке выловил, где ты плавала. — старик бросил около очага охапку веток, потом стал выгребать золу кочергой. — Есть хочешь?

— Нет. То есть да. Спасибо. Это… за то, что выловили. А где я? — мысли всё ещё путались в голове девочки.

— Там же, где и была — на Подковном кряже. Почти на самой его западной оконечности. — старик говорил размеренно и с доброжелательностью в голосе. От него не укрылись ни её попытки закрыться как можно больше одеялом, ни инстинктивные ёрзания на постели, которыми она старалась оказаться как можно дальше от него. Ну да, после того, что она пережила, вряд ли она сразу же придёт в себя. — Сегодня на ужин у нас будет заяц с дикими овощами. Надеюсь, тебе понравится.

На это девочка уже ничего не ответила, просто сидела и смотрела блестящими глазами, как старик готовит половину зайца, ловко помогая себе правой ногой — пальцы на ней двигались почти как на руке, могли держать ложку или придерживать овощи, пока их резали. Через некоторое время разделанные ползайца весело булькали в котелке, наполняя домик вкусными ароматами. Когда всё сварилось как надо, старик достал пару глиняных плошек, налил себе, гостье — и они молча ели, скребя самодельными деревянными ложками по плошкам.