Он собрал ей заплечный мешок с полезными травами и частями монстров, которые он насобирал за годы своей жизни в лесу, написал рекомендательное письмо к своему приятелю по секте, который сумел стать старейшиной. С его помощью, верил старик, она сможет стать ученицей секты, а так же избежит проверки определяющим камнем секты — чтоб никто не знал, что у неё Инь талант.

— Дедушка Лан, почему вы эти годы были так добры ко мне? — Лю Фей задала старику волнующий её все эти годы вопрос. Многие так к родным внукам не относятся, как он к ней. А если уж вспомнить её семью…

— Лю Фей. — Лан Е пожевал губами, будто решаясь — сказать ей что-то или нет? Наконец, решился. — Знаешь, я прожил долгую жизнь. Ещё в пять лет мой талант признали пригодным для культивации. Меня забрали в секту Опадающей листвы, где я и провёл почти всю свою жизнь. Я зародил два Духовных семени вовремя, стал внутренним учеником, сражался десятилетиями во имя секты. Но Духовное ядро взрастить так и не получилось, в семьдесят лет у меня был выбор — уйти из секты или стать Защитником секты. Я выбрал второе, ибо другой жизни я не знал. Когда мне было уже за сотню, в последнем бою враг повредил мои Духовные семя. Они лопнули от травмы и не могли больше удерживать в себе Ци. Я стал калекой не только физически, лишившись руки, но и потерял свою культивацию. Такие, как я, доживают почётную пенсию какими-нибудь приказчиками на предприятиях секты. Но я выбрал другое — ушел домой. К семье, которую не видел с пяти лет.

Дома меня никто не знал. Мои родители давно умерли, мои братья и сёстры тоже, да что там — у их внуков уже были свои внуки! Меня никто не знал в родном доме! И я ушел сюда, в леса Подковного кряжа. Я доживал остатки своего долголетия, которое тоже уменьшилось из-за травмы, и думал, что умру забытым и покинутым. А потом появилась ты! Девочка с необычным талантом, прибитая рекой ко мне.

И поэтому я попрошу тебя — помни меня. Не забывай. Пусть память обо мне живёт вместе с тобой! Сколько будешь жить ты — столько буду жить и я в твоих воспоминаниях. Надеюсь, твоя культивация будет гораздо лучше, чем моя, и ты проживёшь ещё тысячи лет!

— Дедушка Лан! — у Лю Фей на глаза выступили слёзы. Она утёрла их рукавом, подумала секунду, а потом решилась. — Дедушка Лан, моя семья, Лю, выкинула меня из своих рядов. Буквально спустила в реку! Поэтому я больше не Лю Фей. Ваша фамилия Лан, а меня принесло сюда Небесной рекой. С этого момента моё имя будет Лан Тяньша! Память о вас будет жить, пока жива я!

Она глубоко поклонилась старику, развернулась и зашагала вниз, к Великим равнинам, в секту, в которую ей предстоит вступить.

Лан Е долго смотрел ей вслед, потом развернулся и побрёл к своей хижине. За последние годы он изрядно сдал, хоть и не показывал этого, а решение Лан Тяньша будто свалило с него прожитые годы. Появилось чувство, что он сделал всё, что мог в этой жизни сделать. Вернувшись в свой домик, он уселся на кровать в позе медитации, бросил последний взгляд на догорающие угли в камине, чувствуя, как последние капли жизни покидают его.

— Мама, папа, я иду к вам. — успел ещё прошептать Лан Е и закрыл глаза.

Глава 3. В секте Опадающей листвы

— Представляешь, как это выгодно, брат-монах?! Тебе всего-то нужно купить акций медного рудника города Семи Благодетелей — и твой монастырь ещё долгие годы будет существовать на проценты с акций! Уверяю тебя, брат, я позабочусь, чтоб на эти деньги покупали продукты и отправляли в твой монастырь! Представляешь? Не надо больше уходить из монастыря и покупать что-то, всё будут доставлять прямо к вам! Отлично ведь, правда?!

Си Фэн уже с полчаса обрабатывал монашка в небольшом полуподвальном ресторанчике. Монахи вообще были неплохим источником денег — монастырь, расположенный на горе неподалёку от города, частенько посылал молодых послушников в город за продуктами и другими предметами необходимости. Не то, чтоб это было надо монастырю на самом деле, но такое поручение считалось испытанием для «зелёных», совершенно не контактирующих чуть ли не с рождения с внешним миром послушникам. Вот этих вот монашков Си Фэн и любил обрабатывать, вешая им лапшу на уши и выколачивая из них деньги.

Можно было бы, конечно, и просто по голове им дать и забрать всё добро, но Си Фэн хотел «показать класс» мошенничества, уговорив «клиента». Да и, если слишком сильно стукнуть, то монастырь может прислать боевых монахов для расследования, и уже тогда они могли настучать кому угодно, разве что Бессмертным не получится. Так что Си Фэн старательно забалтывал сегодняшнего «клиента» — мелкого щуплого монаха, лица которого почти не было видно из-за маски и надвинутой на лоб конической шляпы, с ещё не ломавшимся, почти девчоночьим голосом.