— Зачем ты понижаешь голос, если мы одни? — спрашиваю, стараюсь увести разговор, но Алиса не сдается.

Твою мать. Ну какого…

— Олег, ты меня слышал?! Вдруг что-то не так! Может быть…может со мной что-то не так?! Надо пройти обследование. И тебе тоже. Прости, но…это же ненормально и…

Каждое ее слово — гвоздь в гроб моего спокойствия. Я держусь-держусь-держусь, пока она говорит-говорит-говорит. Обследования. УЗИ. Ребенок. Нам нужен ребенок, Олег. Я хочу ребенка. Что?! Вынь да положи, да?! Алиса хочет — Алиса получает?! Хочешь и его, как куклу, себе присвоить?!

Так она выводит меня из себя окончательно. Я резко подрываюсь, стул падает на пол и громко бьет по мраморной плитке, а тарелка с чертовыми ягодами летит в светлый гарнитур. Не разбивается — жаль. Я бы с удовольствием разбил всю ее любимую посуду, а еще с большим удовольствием весь этот чертов брак.

— Я сказал тебе — нет! Ты дура что ли!? Сколько можно говорить об одном и том же?! Или что?! Ты не знаешь, что такое «нет»?! Так почитай гребанный словарик, идиотка! Все! Я на работу!

Срываю пиджак и уверенно иду к выходу, а там хватаю ключи и вовсе покидаю это напудренное сверху донизу жилище, где от меня по факту и нету ничего — там все Алисино только.

* * *

День проходит интенсивно. Знаю, что я сорвался дома и должен написать жене, как всегда делаю, но сейчас мне не до нее. До обеда я плотно занят переговорами с поставщиками материалов, а после захожу к архитекторам, чтобы проверить проект. Андрюха уже там. Да, я его перетянул к себе, можно сказать у государства выкрал, так как прекрасно знаю, что этот человек способен продать все, что угодно. Помню, когда в пятом классе были, и нам задали на биологии прорастить фасолину, он провернул просто потрясающую аферу. Дома сделал сразу десять штук, а в школе продал их нашим одноклассникам и параллеле. На вырученные деньги мы ели булочки еще неделю, а в узких кругах Андрюха зарекомендовал себя, как «малиновый пиджак». Я его так до сих пор в шутку называю, и сейчас усмехаюсь. Он точно и есть «малиновый пиджак» — вон как посматривает на нашу новенькую Карину. Молодая девчонка, только универ закончила, взяли ее, как стажерку, а Андрюха на нее глаз положил. Вообще ни одной юбки не упускает, и меня абсолютно не замечает, так что приходится его пихнуть, чтобы вернуть с небес на землю.

— Ты чего?! — шипит на меня, я ему в ответ.

— Прекрати. Мы работаем.

— Я и работаю…

— Серьезно. Прекрати.

— Ты чего нервный такой? Твоя что ли устроила сцену? Очередную.

Алису в моем кругу не особо жалуют. Ну как? Мои друзья, настоящие друзья, точно. Она для них, как кость в горле, малой вообще открыто ее гасит. Он тоже вернулся в Тулу сразу после той отсидки, теперь учится под боком. Хорошо это, мать без него слишком уж нервничала.

Теперь нервничать надо мне. Чтобы тормознуть брата, что иногда бывает очень сложно, приходится прикладывать много усилий. И это только один из пунктов в моем длинном списке, хотя почетный все еще отдан «детям».

— Она снова говорит о детях, — подкатываю глаза и смотрю в потолок — сосредоточиться на докладе вообще нереально.

Я, если честно, и половины не понял. Только об этом и могу думать: что еще мне сделать, чтобы она прекратила?! Но тут точку ставят обстоятельства — телефон звонит. И звонит как раз врач Алисы, который как чувствует, блин…

— Да?

— Олег Алексеевич? Извините за беспокойство, но…тут такое дело.

— С Алисой что-то случилось?

— Эм…Нет. Алиса пришла на прием. Она хочет обследование…

Подкидывает так, что сношу бутылку воды со стола, и она летит прямиком в макет нового торгового центра. Твою мать! Жмурюсь. Тру глаза. Тем временем Андрей выпроваживает свидетелей:

— Так…на выход. Давайте. Потом закончим, шеф не в настроении…

Не слушаю их больше, а подходу к окну офиса, на которое опираюсь предплечьем. Да что за херня то?! Вот правда! Когде это кончится! Врач, видимо, думает также. Я ей плачу, а в нашем мире деньги нужны всем, но, думаю, что и ее задолбала эта тупица, которую за последние полгода будто подменили. Да с чего она вообще так на детях двинулась?!

— Что вы ей сказали?!

— А что вы предлагаете мне сказать? — ершится она в ответ, — Отказать я не могу! Тем более если она сдаст кровь где-то в другом месте, сразу станет ясно, что она пьет таблетки. Как это объяснить?

— Ладно-ладно. Я понял!

— Что мне ей сказать?! Может быть…придете и хотя бы для вида пройдете тесты? Скажем, что вы…эм…не можете…

— Исключено.

— Понимаю, что это задевает ваше мужское эго, но…

— Дело не в моем эго! Алиса тогда с меня не слезет! Короче, делайте ваши анализы, а я придумаю что-нибудь. Перезвоню.

Отбиваю звонок и упираюсь второй рукой, сцепив пальцы в замок на затылке. Нет, она, твою мать, надо мной издевается!

— Погнали поедим, а там поговорим как раз.

— У нас много работы, — бубню в ответ Андрюхе, но тот лишь усмехается и говорит правильные вещи.

— Нет, друг…Ты сейчас недееспособен абсолютно. Даже я, роняя слюну на Каринку, слышал хоть что-то. Ты — абсолютно ничего.

Что тут скажешь? Мне нечем бить, поэтому я соглашаюсь, и мы вместе едем туда, куда Алиса точно не пойдет. На окраине потому что он. Наше это место. С юности наше. Алиса такое не понимает, а нам отлично. Мы заходим в обычную кофейку недалеко от школы и занимаем наше любимое место на террасе. Андрюха делает заказ: два сочных куска мяса, закуски какой-то, хлебную тарелку, пару салатов и графин водки. И, наполнив первую стопку, толкает ее ко мне и кивает.