Камшатов. Ты зато – нет…

Аня. Почему? Я объективна…

Камшатов. Таких не бывает.

Аня. Как не бывает?

Камшатов. Ханжи придумали. Ерунда. Люди – народ пристрастный.

Аня. Пускай. А я – беспристрастна. Признаю ее качества. Она не серость, не стерва. И все-таки…

Камшатов. Что «все-таки»? Красивая женщина.

Аня. Вот-вот. Это твой главный козырь.

Камшатов. Главнейший.

Аня. А еще Сократ!

Камшатов. Какой я Сократ? (Чуть помедлив.) Помню, как Яша привел ее в первый раз. Любовался…

Аня. Дед, а кто из них виноват?

Камшатов. Почем я знаю?

Аня. Нет, ты скажи.

Камшатов. «Кто виноват?» Пристала. Герцен я, что ли?

Аня. Не ворчи. Все на меня ворчат.

Камшатов. На кого же ворчать? Ты младшая.

Аня. И все учат.

Камшатов. А что мне еще остается?

Аня. Мать учит, брат учит, к матери ходит друг сердца и тоже учит.

Камшатов. Опять сплетничаешь.

Аня. Я не сплетничаю, я жалуюсь.

Камшатов. Что за друг?

Аня. Я ее донимаю, вдоветь противно. Но – выбор…

Камшатов. Выбора чаще всего не бывает. Кто он такой?

Аня. Его зовут Петром Алексеичем. Как Петра Великого.

Камшатов. Это – все?

Аня. Сидит на месте, хотя и не на своем. Стоит на посту.

Камшатов. На каком посту?

Аня. Я хотела сказать, занимает пост.

Камшатов (помолчав). Ты… занимайся своими делами. Тобой здесь юноша интересовался.

Аня. Это Марк.

Камшатов. Пусть – Марк.

Аня. Он тебе понравился?

Камшатов. Рыхловат немного.

Аня. Я – не про то.

Камшатов. Если по нынешним нормам – воспитан.

Аня. Вообще он не серость. В нем что-то есть. Он – математик, причем вундеркинд. Ну, разумеется, олимпиады, золотая медаль, все как положено. И вдруг он что-то хочет доказать. Едет прокладывать трассу канала. Через полгода ее консервируют, – оказалось, чего-то не подсчитали, и она невыгодна. Тогда он возвращается и поступает. Теперь – на втором. Потерял год. Для математика это безумие.

Камшатов. Интеллект и, как следствие, – комплекс неполноценности. Это в порядке вещей.

Аня. Ты думаешь? Но он очень жаден до жизни. Буквально до всех ее поворотов. Я его называю – томатный сок. Такие, как он, очень полезны для здоровья, – понимаешь, они укрепляют нервную систему и веру в людей! (Задумчиво.) И все-таки мне иногда кажется, что он неценный экземпляр.

Камшатов. Кстати, куда он делся?

Аня. Не знаю. Я его прогнала.

Камшатов. Из-за меня?

Аня. Не совсем. Я люблю другого.

Камшатов. Бывает. Ну а другой-то – ценный?

Аня. Ох, хоть ты не пытай…

Камшатов. Ну-ну, не тявкай…

Аня. Ой, дед, голова болит, сердце болит. Даже под ложечкой сосет.

Камшатов. Как у тебя с кишечником – в порядке?

Аня. Да ну тебя, дед.

Камшатов. Я дело спрашиваю.

Аня (отмахнувшись). Его фамилия – Кочановский. Он приехал в Москву из Симферополя. Он кончил химический, но у него большой круг интересов. Он работает в двух местах, учится в заочной аспирантуре. Темп, темп! Темп – его бог. «Нельзя», «трудно» – он не признает. Только то, что нужно. Для него нет имен. Нет авторитетов. Он ничему не придает значения. Его не волнует, как он одет. Условности для него не существуют.

Камшатов. Опасное дело. Я был франт.