— Ничего-ничего, ты продолжай рассказ, — замахав руками, сказал Влад. Луна же посмотрела на меня с жалостью.

— Лич — это, по сути, артефакт, сделанный из трупа. Боевой маг с искусственно расширенным резервом и сверхпрочными каналами. Машина смерти, нечувствительная к боли. Степень автономности и инициативы варьируется от случая к случаю. «Спящему» личу нужны особые условия для хранения — артефакт-саркофаг. Для его подъема нужен маг-хозяин. Если он погибнет, лич впадает в «спячку», а если вовремя не положить его в хранилище, вокруг него образуется специальный кокон. Он позволяет сохранить мертвеца, но его «реанимация» потребует значительных сил и времени.

— Так значит Адриан Камет не любил тебя и не хотел с тобой общаться. Поэтому делился секретами своего мастерства, которые у тебя от зубов отскакивают, — ехидно заметил Владислав.

— Это не он мне рассказывал, а лич который присматривал за мной. Я иногда надоедал ему такими вопросами, — смутившись, сказал я.

— Беру свои слова назад, — потупив взгляд, сказал Владислав. — Милые у вас в семье порядки.

— Значит в этом подземелье не может быть личей? — тихо спросила Луна.

— «Пробужденных» — точно нет. «Спящие» — возможно, но без некроманта они не опасны. Меня смущают только ловушки.

— Если кто-то смог прорваться через эти укрепления к хранилищу и достать медальон, то его простыми капканами не взять, — сообщил очевидное Влад.

— Да, поэтому там либо что-то чудовищно мощное и опасное, либо ничего нет. Я ставлю на первый вариант. Это в духе Адриана.

— Тогда думаю, нет смысла туда соваться, — неожиданно сказала Луна. — Если алмазный прятал что-то там, то пусть там это и остается.

— Предлагаешь идти на поклон к ван Нормайену? — удивился я.

Меня смутило не предложение, я сам о нем думал, но то, что оно исходило от нее.

— Ты забываешь, что запретная магия — это не только сила, но и опасность. Бунты мертвецов, спятившие некроманты — это ведь не только легенды?

— Не легенды, — признал я. — По крайней мере, Адриан о таком упоминал.

— Ты уверен, что это тебя не погубит? Не превратит в калеку и не сведет с ума?

Последний вопрос был явно лишним. Но лицо я смог сохранить.

— Сколько времени займет освоение запретной магии без учителя? — задал логичный вопрос Влад. — Когда ты сможешь поднять своего первого мертвеца? Сможешь ли ты что-то сделать с мертвым легионом Камета? Что с ним сейчас, ты знаешь?

— Ты сам говорил, что Кадаверы славились как целители. Навыки Адриана в менталистике оттуда. Думаю, я найду там пару учебников по этому вопросу, раз уже мои конспекты остались в академии. Большее мне не нужно.

— Это… приемлемо, — сказала Луна. — Нас она уже два раза спасала. Вот только что делать с ловушками? Тут я с тобой согласна, там должно быть что-то очень опасное.

— Сначала я поговорю с ван Нормайеном. Посмотрим на его поведение. Возможно, нам не потребуется лезть в самый глубокий подвал этой крепости. Если же нет… Тогда и будем думать.

Судя по их лицам мой план никому не понравился, но спорить они не решились.

Владислав поправил очки и сказал:

— Хорошо, тогда давайте решим что и как тебе сказать, на что мы можем рассчитывать в нашей ситуации. У меня есть несколько вариантов. Во-первых…

Луна нашла меня в библиотеке. Развалившись на диване, я с отсутствующим видом изучал потолок. Ни одной умной мысли в голове не было. Глупых тоже.

— Я так понимаю, аудиенция не состоялась? — спросила она, устраиваясь рядом.

— Перенесли на завтрашний вечер, Кохорн сказал, что у Змея повреждение энергетики после боя. Вырваться из-под домашнего ареста оказалось не так просто. Ему нужно время на восстановление. Кстати, нас завтра тоже ждет комплексный осмотр. Если ничего не болит — это не значит, что вы здоровы.

О да, это фраза как раз про меня. Не болит, но донимает постоянно. И то, что Янус стал подавать голос из своей камеры, меня совсем не радует.

— Кохорн не целитель.

— У него ящик артефактов и опыт войны. Этого хватит. Чем порадуешь?

— Пообщалась с девочками. Мы друг друга поняли, они пообещали вести себя прилично, — улыбнувшись, сказала Луна.

— Мне показалось или вы с ними говорили не только о Юлии? — усмехнулся я.

— Смотреть на Маркуса Кайласа можно, кормить и гладить — только мне.

— Возмутительно! — притворно обиделся я. — Я это так не оставлю!

— И что же ты сделаешь?

Я положил голову Луне на коленки. Вопреки ожиданиям она совсем не возражала.

— Это твоя страшная месть? — рассмеялась она.