— Боже! Да это сад! — воскликнула она в восхищении.

— А разве я тебе не говорил? — щеки Гэвина зарделись от удовольствия. Он прижал ее руку к губам. Вот об этом он и мечтал… но это уже не мечта, вот она, рядом с ним, наяву, из плоти и крови! Она поспешно улыбнулась:

— Да-да, ты говорил…

И вновь повернулась к окошку, наблюдая, как проносятся мимо деревья и кусты; потом тут и там замелькали коровы, их белые и коричневые бока, потучневшие на сочных молодых травах, лоснились на солнце. Гэвин следил за ее лицом и сам молодел, видя этот чисто детский восторг.

Моя королева! Моя королева, — беспрестанно повторял он про себя, как ребенок, твердящий молитву.

Впереди появился город. Он крепко схватил ее за руку:

— Смотри туда!

Сквозь шлейф пыли она увидела Дьябло, вереницу приземистых деревянных и глинобитных построек. Одни прятались в тени ив и тополей, другие были ничем не защищены от беспощадных лучей южного солнца. Дилижанс подкатил к первым мексиканским хибарам на окраине, и кучер подстегнул лошадей; те, почуяв конец пути и предвкушая полные ясли в прохладной конюшне, побежали резвее.

Гэвин показал на жалкие лачуги:

— Тут живут чумазые. Лезут сюда без конца. Хотя и они нужны — из них получаются хорошие слуги. У тебя будет столько слуг, сколько захочешь.

Она склонилась над саквояжем, припудрила нос, слегка нарумянила щеки. Помадой она не пользовалась, а ресницы в краске не нуждались. Гэвин гордо взглянул на нее, сузив глаза. Ну, теперь они увидят! Он уже разглядел кучку людей, собравшуюся перед «Великолепной» в ожидании его прибытия в город.

Колеса сверкнули на солнце в последний раз, и дилижанс остановился. Гэвин неслышно засмеялся. Мужчины были в костюмах, дамы нарядились во все лучшее, как на праздник, — в ситцевые платья с турнюром из Канзас-Сити и шляпки с вуалями и перьями. Два мальчугана подняли вверх плакат с надписью крупными буквами: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГЭВИН И МИССИС РОЙ! Слим Гарднер откопал где-то ржавый кларнет, и когда колеса дилижанса замерли, поднес его к губам и издал три несусветных гудка. Они что, смеются надо мной? — спросил сам себя Гэвин — но потом сообразил, что его встречают, как короля. Ну да, они же любят меня!

Он благодарно улыбнулся Слиму, и тут сквозь толпу к дверце дилижанса протиснулся Сайлас Петтигрю, схватил своей пухлой ладошкой руку Гэвина и затряс ее.

— Гэвин, ты — как бальзам для наших душ! Добро пожаловать домой!

Гэвин церемонно кивнул и улыбнулся, а Петтигрю тем временем напустил на себя чопорный и торжествующий вид:

— Гэвин! От имени и по поручению граждан Дьябло я от всего сердца поздравляю тебя и твою супругу…

— Спасибо, Сайлас — Вдруг Гэвин посуровел. На кой черт ему это подхалимство? Да разве такого он хотел?..

— Сайлас, миссис Рой устала с дороги, и нечего ей тут томиться, выслушивая кучу речей. Лучше скажи, где Эд? И где мой сын? Он подал кабриолет?

Сайлас откашлялся:

— Высунься в окно — и увидишь Эда. Он, как всегда, сидит на веранде «Великолепной». А Клейтон здесь, с кабриолетом.

— Хорошо, — Гэвин помахал толпе рукой, и приветствия усилились. — Передай людям, что через недельку-другую я приглашаю всех к себе. Зажарим пару бычков. Выпьем, потанцуем на воздухе. Все как полагается. И они смогут тогда поглазеть на миссис Рой. Рад буду всем. Приглашаются все, белые, конечно.

— Отлично, Гэвин, а…

Но Гэвин уже отвернулся и отдавал приказания кучеру:

— Перегружай эти чемоданы в кабриолет! Да поосторожнее!

Он шепнул пару слов Лорел и выбрался из дилижанса. Тем временем несколько человек из встречавших протиснулись пожать ему руку, но он отмахнулся, повернувшись к ним спиной, направился к «Великолепной» и поднялся по ступенькам.

— Эд, — сказал он, охваченный жалостью. — Ах ты ж, старый греховодник…

Риттенхауз попытался улыбнуться:

— Привет, Гэвин! С возвращением!

Какое-то время Гэвин молча сжимал руку Риттенхауза, пристально глядя на него. И постепенно жалость уходила, а слезы на глазах высохли. Да, Эд совсем старик. Беспомощный калека! А вот он, Гэвин, вернулся победителем, с королевой! И в глубине души он неожиданно воздал хвалу Господу за ниспосланное ему счастье жить и быть здоровым.

— Эд, малышка устала с дороги, мне надо о ней позаботиться. Я к тебе попозже загляну.

— Когда, Гэвин? — спросил Риттенхауз.

— Потом, Эд. Когда я приведу в порядок дела на ранчо. И девочку надо устроить… — Он внезапно отвернулся. — Где, черт побери, Клейтон?

И сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньки.

— Сынок!

Клейтон вышел из-за кабриолета — он там привязывал ремнями чемоданы.

Он был тощий, смуглый — и какой-то натянутый. Широко шагая навстречу ему, Гэвин почувствовал дрожь в руках. Не подведи меня, сынок… Он подошел поближе, положил Клейтону руки на плечи, а потом заглянул в глаза. Как будто в зеркало: тот же ровный, изучающий взгляд, та же закаленная солнцем ясная синева глаз, на дне которых затаилась едва уловимая угроза.