Шрифт:
Ртом.
Потом и вовсе растянулся, начал кататься, не столько смывая грязь, сколько размазывая её. Но запах дерьма слегка ослабел.
– Скоро, скоро… – забубнил человек, поднимаясь на четвереньки. И побежал, как был, на четвереньках, неловко вихляя задом. Ирграм поморщился, но отправился следом. Пожалуй, теперь он и не нуждался более в помощи, чувствуя, что выход где-то совсем рядом. Тянуло свежим воздухом.
И запахи леса проникали в подземный ход.
Не было ни двери, укрытой в скале, ни подобия его. Просто тоннель вдруг разошелся в стороны, раскрываясь просторною пещерой. А уж та вывела к краю.
Вниз спуститься будет непросто. И тот, прежний, Ирграм не справился бы. А вот нынешний, пожалуй, что сумеет.
– Выкуси! – метнулась знакомая тень. – Я ушел, я ушел… я вернусь! Я всем вам покажу, кто…
Шею Ирграм сворачивать не стал. Слегка сжал, и ослабевший пленник дернулся было, но почти сразу затих. Тело он уложил на пол.
Огляделся.
Вода еще была, но мало. И… тащить вниз? Принести воду сюда? В чем? Ирграм вздохнул и, подхватив человека под руки, потянул обратно в проход. Там он бросил его в воду и долго, муторно оттирал грязь с шеи.
Было противно и все же…
Все же клыки пробили влажную холодную кожу. Кровь оказалась кисловатой, но в целом вернула ощущение сытости.
Ирграм икнул.
И подобрался к краю. Он поглядел на небо, убеждаясь, что рассвет еще не скоро, и решился.
Глава 6
Ночью Миха выбрался на стену. Не то, чтобы в этом была какая-либо необходимость. Или смысл. Просто тесно вдруг стало.
Душно.
И это странное ощущение несуразности, неправильности. Чего? Хрен его знает. Может, кто другой, поумнее и сумел бы понять, что же скрывается за переглядываниями слуг, за стражей, что вдруг словно и перестала замечать Миху, за пустотой в его комнате и огрызком яблока, который так и догнивал в грязной тарелке.
Хотя чего уж.
По огрызку Миха и сам понял. Снова лишний.
Обидно? Не то, чтобы. Скорее уж неприятно. Да и ветер вдруг переменился, отчего в воздухе запахло дерьмом. Запах, к слову, самый обыкновенный, но оттого не менее неприятный. К нему примешивалась вонь зацветшей воды, которой тянуло откуда-то со стороны рва.
В общем, на стене было спокойней.
Ночь опять же ясная.
Луна бултыхается желтою рыбиной. Звезды яркие. Выплетают узоры и ни одного среди них знакомого. Миха смотрит. Пялится. И… небо прочертила тонкая нить.
Желание загадать бы…
Какое?
Домой вернуться? Туда, в нормальный мир? Где все так понятно и просто. Где родители, приятели, друзья? Он бы был рад. Вечеринку замутил бы. Да что там, устроил бы недельный запой с вояжем по всем клубам. Или нет? Приехал бы к родителям и…
Вторая звезда сорвалась вслед за первой. И вспышка была яркой. Пожалуй, самой яркой из тех, которые Михе случалось видеть. А вон и третья.
И… и это тоже ничего не значит.
Может же быть такое, что маг ошибся? Если подумать, то все это выглядит насквозь неправдоподобным. Нашел древнюю башню, а в ней – древнее устройство с еще более древними учебниками, в которых и отыскал истину.
Чтоб её.
Чтоб их всех.
– Скучаете? – тихий голос заставил Миху прикусить язык. – Вы не против, если я тоже… поскучаю?
Девушка.
Из дочерей барона. С какого вдруг? Убивать пришла? Не похоже. Она хрупкая, сама еще ребенок с виду. И без оружия.
Ну, во всяком случае ничего такого, что могло бы за оружие сойти, Миха не заметил. С другой стороны, и дети здешние рано взрослеют, и в платьях местных не то, что нож, двуручник спрятать можно.
– Если я… если мешаю, – она потупилась и отступила. – Просто… там тяжело.
– В замке?
Миха подавил вздох. Самым разумным было бы или отправить её обратно, или самому свалить. Благо, в замке хватает башен, с которых можно небесами любоваться. А он стоит.
Смотрит.
Невысокая. И худенькая. Бледная почти до изнеможения. Волосы светлые убраны под сетку. В сетке камушки поблескивают, на платье в том числе. Само платье вроде и простое, но из какой-то переливчатой ткани. Да и цветочками расшито.
– В замке. Тетушка… очень добра.
Ну да, крокодилы, они в душе тоже добрые, просто не каждому душу разглядеть дано.
– Мне жаль, что так получилось.
Странно извиняться перед человеком, что убил его отца. И не только отца, если подумать.
– Я предпочел бы решить дело миром.
– Вряд ли у вас бы получилось, – она пожала плечами и сделала шаг, заставив Миху отступить. – Вы меня боитесь?
Взмах ресниц. Лукавый взгляд.
– Разумно опасаюсь, – уточнил Миха.
– Меня?
– В том числе.
Смешок. И во взгляде появляется та самая женская заинтересованность, к которой Миха вот сейчас не готов. Справедливости ради он и прежде не очень готов был. Но сейчас – как-то особенно.