– Привет, Люсиан! Как твои дела? Как кулон поживает? Много кусков собрал? – спрашивает парень, улыбаясь.

– Привет. Дела нормально. Кулон поглотил три куска. Позже, собираюсь поглотить еще кусок. Знаю у кого он и в любой момент могу призвать держателя и скормить артефакту еще осколок лордовой души.

– Это замечательно, Люсиан. А спросить у меня ничего не хочешь? – на его вопрос ответил удивлением и молчанием, а он за меня же и спросил: - например, о том, что будет потом с душой лорда? Или как тебе передать Смерти кулон с собранными осколками? – сказал, что было бы не плохо все это узнать. А Гарри, все так же улыбаясь, сверкая на меня зеленью глаз через стекло, ответил: - просто, Люсиан. Ты должен будешь умереть!

– Чего? – спросил я у своего отражения, потому что Гарри пропал, а я стоял в комнате один и смотрел на самого себя в отражение. Не так давно там был Поттер, сказавший мне о смерти, а теперь там всего лишь я, который не хочет умирать, но видимо придется. По сути, второй шанс мне дали для того, чтобы я собрал осколки души, а не жил так, как мне хочется. Все так, ведь моя жизнь и смерть в руках высшего. Значит, как он скажет, так и будет.

Отступление

Владения Смерти.

– Учитель, - обратился мальчик к Высшему, наблюдая, как тот преображается и скидывает его образ, становясь самим собой. Перед учеником предстал сам Смерть. В своем черном балахоне, костлявой форме с косой в руке. Он смотрел на ученика, а тот спросил: - почему для общения с Люсианом Вы используете мой облик? Могли бы предстать в своем настоящем.

– Не мог, - говорит Смерть, - если только для того, чтобы напугать парня до заикания. Как думаешь, с кем спокойнее общаться, когда попал на эту сторону? С ровесником или с Высшей Сущностью?

– Но когда умер я… - начал говорить мальчик, а Смерть сказал:

– Ты погиб в год и три месяца. Дитя, испуганное, ревущее дни напролет дитя. Для тебя любой взрослый был избавлением от страха. А для него в тот год я стал бы приговором. А без мальчика мы не смогли бы собрать душу Тома. Если бы Люсиан, увидел меня в истинном облике, то назад бы не вернулся.

– А сейчас, вы сказали, что он должен умереть, - Смерть не отрицал. Ему хода в мир живых нет, а кулон с собранными осколками нужно как-то забрать. Выход один – парень умирает, на время, или впадает в кому, передает кулон, а потом возвращается и живет своей жизнь.
– Только вот прозвучало это, как приговор, - говорит мальчик, - вы сказали ему, что он должен умереть, а о том, что он потом воскреснет – нет. Уверен, Люсиан сейчас сидит на кровати, находится в шоке и панике, думает о своих последних годах, как их провести. А может о том, как избежать встречи с Вами и передать кулон с помощью кого-то другого. Например, через умирающего волшебника или призрака, у которого подходит к концу наказание.

– Успокоим его в следующий раз, - махнул рукой Смерть, - в любом случае он еще не все осколки собрал. Три из шести, в этом году четвертый. Так что три года на то, чтобы разобраться с передачей кулона у него есть.

– А Том? Что будет с ним? – Смерть усмехнулся, а ученик спросил: - что вас так рассмешило, Учитель? – Смерть ответил:

– Когда Люсиан придумывал легенду для последователей лорда, то волей-неволей оказался прав. Кулон склеит душу Тома, вернет ему былой разум, могущество и напомнит ему о том, ради чего создавалась организация «Вальпургиевы Рыцари». Он вновь станет достойным лидером магической Британии, именно Том напомнит волшебникам о нас, Высших, как и о наших законах. Но перед этим Тома ждет кара, за все те грехи, которым он поддался. За все те смерти и пытки, которые принес. И только после того, как он пройдет через реки: Отрицания, Очищения, Принятия и Раскаянья, будет прощен и возвращен в мир магии в своем теле.

– Что будет с Люсианом потом, после того как лорд возродиться?

– Он будет жить. Долго и счастливо, естественно, если будет соблюдать и чтить наши с сестрами законы. В противном случае его жизнь оборвется быстро и болезненно. Но я уверен, мальчик не пойдет по пути Альбуса. У него свой путь.

– А я? – спрашивает мальчик у своего Учителя.

– Ты – мой ученик, потомок, преемник. И твоя жизнь, Гарри, принадлежит исключительно мне. Твоя душа и сущность в моих руках. А будущее – это Смерть. Через века или тысячелетие ты займешь мой пост и станешь Смертью. А моя коса, - показал на свое оружие, - будет принадлежать тебе.

– Такой расклад меня устраивает, Учитель, - улыбаясь, говорит мальчик. А Смерть другого и не ждет. Он знает своего ребенка так же хорошо, как и свои владения - загробный мир. Потому что он вырастил его и воспитал. Гарри – его сын, его ребенок, его потомок.

Умереть! Я должен умереть!

Эти слова не выходили из моей головы. И преследовали несколько недель. А потом, когда надоело думать на тему, что возможно, жить мне осталось от силы года три, плюнул и послал всех лесом к Арагогу. Три года, за это время много что может произойти. Так что живем и о Смерти не думаем. У меня есть чем заняться и о чем думать. На первом месте для меня – это забота о папе. Он, как и советовал декан, соблюдает постельный режим и принимает все зелья, а еще ругается, бухтит, как Федерик, но не колдует.

– Месяц, пап, потерпеть всего месяц, - говорил я, - могло быть и дольше, а могло и вообще не произойти. Не примени ты жизненную энергию, мог бы и дальше колдовать.

– У меня не было выбора, - говорит отец, - или я его, или он меня.

– И ты его победил, да, знаю, да, понимаю, - протягивая папе чай с лекарствами. Добавил, - и я до последнего был уверен, что он мной как-то воспользуется, чтобы тебя или достать или ранить или вообще ослабить. Но он так не поступил. Видимо, решил доказать и тебе, и себе, что сможет одержать победу в этой дуэли без подлых штучек.