Через час или полтора выбывает Диггори, а Крам становится победителем, оказываясь у начала лабиринта с кубком в руках. Бурные, шумные, огненные поздравления и Крама несут на руках на корабль. Продолжать празднование победы в тесном, семейном кругу. А мы шли к себе. Уже завтра мы будем провожать гостей и готовиться к экзаменам. У нас осталось несколько недель, а потом по домам.

Утром, мы провожали гостей. Первыми стали победители. Каркаров смотрел на меня и Драко с Тео криво улыбаясь, как и на профессора Снейпа. Не знаю, что такого между ними произошло, но уверен, Каркаров в курсе, что я – сын Долохова. Сказать ему об этом мог или Альбус или Грюм. Хотя, скорее второе, а не первое. Отец с него спросит за предательство. Не скоро, но спросит.

Следующими, мы провожали шармбатонцев. Флер и Габриэль, перед тем, как пройти в карету, обменялись со мной несколькими фразами, звали в гости. Не обещал, но сказал, что если вдруг навещу бабушку с дедушкой в каникулы, то загляну и к ним в гости. Пока мы разговаривали с Флер, на меня смотрела Габриэль. На прощание, едва коснулся ее пальчиков в легком поцелуе, назвал: «моя леди», сказал, если она не передумает, то я дождусь. Она сказала: «Дождись» и побежала следом за сестрой в карету. А Драко и Тео, с обеих сторон меня толкали и говорили: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!». Махнул на них и сказал: «Ну вас!» махнул рукой и пошел к нам в комнату.

Когда экзамены закончились, и остался последний день, мы с парнями выдохнули. Как и выпускники. Маркус со спокойной душой сдал пост капитана – Драко, а позицию загонщика – мне, ушел с остальными выпускниками в загул. Декан делал вид, что не видел их не трезвого состояния. И все шло ровно и гладко вплоть до завтрака, после которого мы дружно собрали вещи и покинули стены гостиной до следующего года. На пути к поезду меня окликнул Грюм и попросил задержаться, мол, разговор ко мне есть. Я сказал парням, что догоню, и чтобы не переживали, Грюм пока еще профессор, а я его ученик. Да и не воюет он с детьми. Так что мне ничего не угрожает, в стенах школы точно.

– Вы что-то хотели, профессор? – спросил, подходя.

– Предупредить тебя. Готовь похоронную процессию для своего отца и прощальную речь. И это не насмехательство или угроза, а простой совет. Долохов принял вызов, в это воскресенье твой отец умрет от моей руки, - сказал Грюм, а потом показал на друзей, - иди, тебя ждут.

– Мы еще посмотрим, кто кого, профессор, - сказал я, догоняя друзей. не стал говорить им причину «милой» беседы, просто сказал, что все по той же теме. Они меня прекрасно поняли.

А потом у меня состоялся еще один серьезный разговор, но на этот раз с Драко, пока Тео помогал Дафне с Асторией и Панси уложить их вещи. Разговор с блондином был на повышенных тонах, в основном голос на него повышал я, он же нарывался своей настойчивостью и требовательностью. А начался разговор со слов о том, что позиция ловца мне подошла бы больше, чем загонщика. Что это я должен быть ловцом, а не он. Спросил его:

– С чего ты так решил, Драко?

– С того, что на этой позиции ты лучше, и каждую нашу игру, в прошлом, уделывал меня на раз-два, - пытался сделать удивленное лицо и говорить, что мы с ним в небе не пересекались и не сражались за снитч. Как он повысил на меня тон: - я не слепой, - говорит он, - и отличить стиль полета и манеру держаться на метле могу. Не сядь ты на метлу в этом году, я так и не понял бы. Для меня ты оставался бы и дальше просто Люсианом Эмье, а не Гарри Поттером.

– Не знаю, что ты там себе напридумывал, Драко, но я – не Поттер. Я – Люсиан Жюль Эмье! – уже кричал я на блондина, при этом активно жестикулируя, - а на метле я летаю первый год, как и в квиддич до этого я не играл, и с тобой, Драко, мы не пересекались, и за снитч в небе не сражались.

– А я по твоему слепой или тупой? – говорит мне Малфой, - стиль полета отличить не могу? Да, не спорю, ты - не Поттер, ты – Эмье. Но не отрицай, Люсиан, ведь ты им был! Первые два курса точно! Я в этом уверен! Признайся, ты был Поттером!

– Не собираюсь ни в чём сознаваться!
– рыкнул я на блондина. А он настаивал:

– Отрицай сколько угодно, Люсиан, но до того года ты был под личностью Героя. Это потом что-то произошло, не знаю, что именно, и ты скинул… - потом замолчал, что-то вспомнил и задумался, а я сказал, процедив каждое слово сквозь зубы:

– Малфой, слушай меня внимательно! Мне плевать на то, что ты там заметил, запомнил и что вспомнил! Ты не имеешь права от меня что-то требовать и в чем-то подозревать! Хочешь узнать правду – ищи. Найдешь и что-то узнаешь помимо твоих наблюдений и размышлений о полетах и манере держаться на метле – поговорим. Без требований и претензий!
– Но ты же...
– не дал ему договорить, сказал:

– Еще одно требование или претензия, и нашим дружеским отношениям настанет конец! – мне хотелось каждое сказанное мной слово вдолбить в его блондинистую голову, как гвоздь забивают в доску молотком, чтобы до него дошло, что для меня это – больная тема. На этих словах зашел Тео, спросил, что у нас случилось и почему я готов вколотить Малфоя в пол вагона или выкинуть его из поезда на всем ходу, ответил Драко:

– Спорили о квиддиче, - а по сути, так оно и есть. Спорили мы о стилях полета и о том, кому они принадлежат. Поттеру или Эмье. Так и не договорились, оставили вопрос открытым. Драко сказал, что подумает над моими словами и даст мне ответ летом, когда мы встретимся, чтобы сходить на Косую Аллею за покупками.