Вторые сани с тюфяками стояли поодаль и, на первый взгляд, выглядели целыми.

Оставшийся в живых расчет повинно попадал на колени. Мне дико хотелось отходить их плетью, но сдержался и лишь бросил:

— Порох уцелел? Добро. Чего застыли? Палить за вас я буду? Заряжайте...

— Признаюсь, я недооценил ваши примитивные фальконеты, — сообщил мне фон Книпроде. — А они позволили нам выиграть время. — Он посмотрел на перестраивающихся вдалеке литвинов. — Но враг скоро опять пойдет в атаку.

— Пойдут — встретим, — отрезал я. — Господь за нами.

Тевтонец улыбнулся и кивнул мне.

Неожиданно к нам донесся рев «человека духовного звания».

— Потеряла милка целку, не сыскать таперича...

Ипатий бодро приплясывал, выделывая замысловатые коленца ногами.

Ратники вокруг него грохнули смехом.

— О чем он поет? — заинтересовался комтур.

— Ободряет людей...

— Что-то божественное? Но почему они смеются?

Ответить я не успел, литвины опять поперли в атаку. Передышки хватило, чтобы тюфяки снова перезарядили, но очередной залп только замедлил пехоту.

Арбалетчики выпалили в упор, отошли и влились в строй, наши ряды ощетинились копьями.

Сшибка! Треск, грохот щитов, яростные вопли — наш строй прогнулся, но выдержал.

Неожиданно громыхнул еще один тюфяк, прорубив целую просеку, но литвины все равно напирали.

Я поколебался и дал отмашку огнеметчикам.

В воздухе с ревом пронеслись огненные росчерки, закончившиеся ослепительными вспышками, мгновенно отогнавшие серую, мрачную мглу. С визгом заметались охваченные пламенем люди, в нос ударил смрад горелой плоти.

Центр атакующих снова смешался, но фланги продолжали нажимать, а еще через несколько минут ратники справа дрогнули и попятились.

Уже было собрался приказать Вакуле с личной дружиной ударить, но тут, совершенно неожиданно для меня, в тылу литвинов, откуда не возьмись, заметались русские флажки.

А еще через несколько минут, из леска справа выметнулась еще одна лава всадников и словно нож в масло врезалась в пехоту Сигизмунда.

Атакующий порыв литвинов резко иссяк.

— Шило? — я озадаченно протер глаза. — А он-то откуда взялся?

— Княже! — чуть ли не взвыл стремянной. — Прикажи вдарить!!! Молю, прикажи!!!

Сквозь вопли и грохот неожиданно снова прорвался медвежий рев Ипатия.

— Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли, яко взяться великолепие Твое превыше небес...

Монах пер прямо на литвинов высоко вздернув свой крест. Ратники подхватилии псалом и тоже подались вперед. Причем не только мои, но и тевтонские кнехты. А литвинская пехота наоборот, попятилась назад.

В мозгах отчаянно бунтовал инстинкт самосохранения, но сердце радостно забухало в жажде крови.

И я поддался.

Опустил личину на шлеме и дернул за рукав рынду.

— Крути наступ!

Заметался флажок, дробно стуча копытами лошадей по мерзлой земле, личная дружина слетела с холма и врезалась в пехоту Сигизмунда.

На этот раз литвины сразу побежали.

Меня ближники опять оттерли в середину строя, но я заблажил матом и под счастливый визг аланки вырвался вперед.

Вбитое в грудь литвинского пехотинца копье вырвалось из руки, с лязгом выхватил саблю, рубанул раз, другой — взвыл от дикой радости, но тут же вместе с жеребцом кубарем полетел на землю — кто-то подсек ему ноги.

В глазах все потемнело, тело взорвалось болью, на несколько мгновений я даже потерял сознание.

— Княже, княже... — кто-то вздернул меня на ноги. — Цел? Ох ти, обзовись, батюшка...

— М-мать... — я помотал головой, разгоняя кровавый туман, отпихнул отроков и бешено заревел. — Коня, мать вашу!!! Ну, живо!

Запасного коня немедленно подали. Пока влезал в седло, пока пытался сориентироваться, сеча превратилось в тотальное избиение Сигизмундовой рати. Литвины даже не помышляли об сопротивлении, их загоняли и резали как баранов.

— Дай хмельного! — я протянул руку к отроку, выдернул у него флягу и жадно присосался к ней.

Васькин самогон мгновенно привел в порядок мозги.

Я быстро подавил в себе желание снова ввязаться в битву и, шипя от боли при каждом шаге жеребца, медленно поехал к ставке воеводы Сигизмунда.

По пути ко мне присоединился фон Книпроде. Тевтонец весь скособочился в седле, видимо тоже успел попасть под раздачу.

— Поздравляю с победой... — он со скрежетом поднял помятое забрало и криво усмехнулся.